Читать онлайн Трое бесплатно

Трое

Ограничение 18+, брань

Теги: сцены мжм, драма, отношения

Жанры: современный любовный роман, эротический триллер

1

– Малыш, – дыхание Мирона согревает шею теплом, он прижимается ко мне со спины и пробегается пальцами по животу. – Руслан через пять минут заедет, так что тебе лучше надеть что-нибудь.

Я перехватываю его руку, до того как она успевает скользнуть ниже, и шутливо по ней ударяю.

– Я думала, мы с тобой хотели посмотреть фильм.

– Вряд ли он надолго.

Я пробую кипящий бульон и, убавив плиту, иду в спальню, чтобы натянуть на себя что-то приличнее стрингов и обрезанной футболки. Неожиданный визит Руслана восторга во мне не вызывает: из всех многочисленных друзей Мирона его я люблю меньше всего. Я даже не могу объяснить почему. Мы практически не общаемся, и он никогда меня не обижал. Наверное, дело в его энергетике, гнетущей и давящей, и во взгляде: он смотрит так, словно считает меня недостойной ни Мирона, ни его собственного общества. Хотя не исключено, что это лишь отголоски моих комплексов.

Я переехала в Москву из Самары, поступив на бюджетное место в МГИМО, в родословной олигархов не числится так же, как не числится крутого немецкого автомобиля и квартиры в центре – это минимальный пакет имущества у любого приятеля Мирона. Думаю, многие в его окружении до сих пор удивляются, почему сын депутата, красивый, обаятельный, имеющий успешный бизнес и не знающий отбоя от лучших представительниц столичной тусовки, вдруг выбрал меня и моногамию. Мирон стал моим первым во всём: первой любовью, первыми серьёзными отношениями, первым мужчиной. Я потеряла девственность у него в квартире после двух недель свиданий, и уже на следующее утро он предложил к нему переехать. Через месяц исполнится ровно год, как мы живём вместе и, если быть до конца честной, мысленно я почти вышла за него замуж.

В прихожей раздаётся звонок, и я нарочно начинаю сильнее грохотать посудой, чтобы избежать участи открывать дверь. Судя по звуку шагов, Мирон идёт делать это сам, и через пару секунд из коридора доносится низкая вибрация мужского разговора. Выключив плиту, я кошусь себе на ноги: нужно было надеть штаны, а не шорты.

– Тати, малыш, кофе нам сваришь?

Обернувшись, я вижу Мирона, отодвигающего барный стул, и Руслана, стоящего в дверном проходе. Несмотря на зной, он одет в наглухо застёгнутую толстовку, руки скрещены на груди, взгляд застыл на моём лице и не делает попытки сдвинуться. Никакого «привет», никакого кивка головы в знак вежливости. Он словно намеренно подчёркивает, что мы с ним сделаны из разного теста. Чего он ждёт? Что я склонюсь перед ним в реверансе, как остальная орда его поклонниц?

– Сделаю, – я улыбаюсь Мирону и, лёгким кивком головы поприветствовав мрачного гостя, отворачиваюсь к кофемашине. Судя по скрежету отодвигаемого стула, он садится за стол, а шум перемалываемых зёрен скрадывает от меня звук разговора. Всё же зря я выбрала шорты.

Я по очереди ставлю перед парнями чашки, собираясь уйти в комнату, но Мирон перехватывает мою талию и тянет к себе на колени.

– Посиди с нами немного, малыш. Рус не рассказывает ничего секретного.

Я машинально смотрю на Руслана, чтобы убедиться в том, что он от такой идеи не в восторге, и встречаюсь с ним глазами. Такое случается крайне редко и сейчас вновь вызывает странное чувство, словно он застал меня за чем-то неподобающим.

– Как тебе кофе? – спрашиваю первое, что приходит в голову, чтобы пояснить свой нечаянный взгляд.

– Я люблю крепче.

Вот так. Даже сделанный мной эспрессо для него не слишком хорош. Глупо было спрашивать. Можно ответить, чтобы в следующий раз приезжал со своим крепким кофе, но я не хочу портить Мирону отношения с другом. К счастью, Руслан не так часто бывает у нас в гостях, чтобы я не смогла его потерпеть.

Я обнимаю Мирона и легонько трусь подбородком о его щёку. Пробивающаяся щетина царапает кожу, а запах одеколона заставляет вновь расслабиться. В конце концов, разве не наплевать, что кто-то из друзей моего парня меня недолюбливает?

– Вы здесь поболтайте, а я побуду в гостиной. И я всё ещё жду тебя на фильм.

Мирон на секунду сжимает мои ягодицы в ладонях и, коснувшись губами шеи, отпускает. Этот жест – прямое напоминание о том, что он хочет меня всегда. Мы почти год вместе, а наша сексуальная жизнь такая же яркая, как в первые месяцы: мы можем заниматься этим много раз за день: в душе, в ванной, лёжа перед телевизором, на барном стуле. Иногда мне и самой не верится, что отношения могут быть настолько идеальными и безоблачными, а один человек способен объединять в своём лице не только неутомимого любовника, но и хорошего друга.

Демонстративно не глядя на Руслана, я выхожу из кухни и, забравшись на диван, достаю покетбук – очередной подарок Мирона без повода. Остановившись на популярном детективе, погружаюсь в чтение и поднимаю голову, только когда слышу своё имя:

– Тати, какой фильм ты хотела посмотреть? «Три билборда»?

Мирон, держа бутылку пива в руке, садится рядом и, обняв меня за плечи, поясняет:

– У Руса встреча сорвалась. Посидит с нами, не против?

Даже если бы в этот момент за нами из кухонного проёма не наблюдал Руслан, мой ответ всё равно был бы положительным. С Мироном я ни разу не позволила себе перейти грань стервозности.

– Конечно, я не против.

Руслан молча садится на противоположный край дивана, а Мирон, протянув мне свою бутылку, выходит на кухню и возвращается с новой упаковкой.

Запланированный вечер с попкорном плавно превратился в мужские посиделки: парни, потягивая пиво, перебрасываются комментариями, я, положив голову Мирону на плечо, стараюсь не терять суть происходящего на экране. Время близится к одиннадцати вечера, а утром мне вставать на учёбу, поэтому на финальных титрах я решаю пойти в спальню.

– Я спать, – высвободившись из объятий Мирона, я встаю с дивана и заставляю себя посмотреть на Руслана: – Спокойной ночи.

Ответом мне становится взгляд исподлобья и едва заметный кивок головы.

– Я скоро подойду, Татиш, – Мирон гладит меня по ноге и, вернув на стол пустую бутылку, подмигивает: – Без меня не засыпай.

Оказавшись в спальне, я наспех принимаю душ и забираюсь в нашу кровать. Я всегда думала, что моя жизнь будет самой обычной: я окончу университет, найду работу, встречу простого парня, с которым мы вместе станем копить на совместное жильё, а когда встанем на ноги, у нас появятся дети. Мои мечты никогда не включали в себя проживание в роскошных апартаментах в центре столицы, ужины в ресторанах, дизайнерскую одежду, которой меня задаривает Мирон, и поездки на курорты. Моя мама за всю жизнь была за границей лишь однажды, а я за последний год посетила уже шесть стран.

Звук открывшейся двери заставляет меня улыбнуться в предвкушении. Я закрываю глаза и замедляю дыхание, притворяясь спящей. Люблю, когда Мирон меня будит.

– Соскучилась? – его горячее тело прижимается ко мне сзади, одна рука обхватывает грудь, вторая незамедлительно ныряет под кружево белья и находит клитор. Возбуждение пронзает меня моментально – так действует на меня его близость и прикосновения. Мирон успел избавиться от спортивных трико, его твёрдый член упирается мне в ягодицы. Долго притворяться спящей мне не удаётся: я отвожу руку назад и запускаю пальцы ему в волосы. Слегка тяну, зная, что Мирон это любит, отвожу ногу, позволяя его пальцам беспрепятственно гладить меня там.

– Руслан так быстро ушёл?

Дыхание Мирона перемещается мне на шею, прикосновения языка к коже перемежаются с легкими покусываниями.

– Он напился. Я предложил ему лечь в гостевой спальне.

Я непроизвольно сжимаю ноги. Он всё ещё здесь? В нашей квартире? Находится за соседней стенкой, когда мы собираемся заняться любовью?

– Он может нас услышать.

– У нас в квартире отличная шумоизоляция, да и Рус, скорее всего, уже спит, – Мирон переворачивает меня на спину и нависает сверху. От него немного пахнет пивом, но этот запах совсем не отталкивающий, даже напротив – смешанный с ароматом одеколона и кожи, он мне нравится.

– Красивая у меня такая, Тати, – его губы накрывают мои, язык проскальзывает мне в рот, лаская так, как умеет только он один. Я обожаю целоваться с Мироном, и мне ни разу не удалось ограничиться лишь невинным касанием губ: соблазн углубить поцелуй всегда очень велик.

Я закрываю глаза и пытаюсь вытравить из головы мысль о том, что где-то поблизости находится Руслан. Выгибаюсь, когда рот Мирона спускается к ключице, закусываю губу, приглушая стон, когда он обхватывает сосок и тянет его зубами. За время сексуальных экспериментов мы изучили все чувствительные места друг у друга: Мирон знает, как правильно касаться меня, а я знаю, что нравится ему.

– Хочу вылизать тебя, Тати, – шепчет он, покрывая поцелуями мой живот. – Раздвинешь для меня ноги?

Мирону не нужно моё разрешение: в его руках я податливый воск. Он спрашивает потому, что эти произнесённые вслух слова нас обоих заводят. Я несильно царапаю его голову ногтями, прогибаю поясницу и развожу колени. Оральный секс между нами редко длится больше пары минут. Мирон говорит, что это из-за моей сверхчувствительности. Достаточно пары движений его языка, и я взрываюсь.

– Люблю твой запах, малыш, – вибрация слов задевает клитор, и я непроизвольно сжимаю простыни в кулаках и жмурю глаза. Он меня ещё даже по-настоящему не коснулся.

– Пожалуйста, пожалуйста…

Язык Мирона проникает между половых губ одновременно с давлением ладоней, заставляющих меня сильнее развести ноги. Выходит из меня и тянется вверх, распределяя по клитору влажность слюны и моего возбуждения. Я мечусь головой по подушке, стараясь не стонать слишком громко, – сейчас это сложно, потому что меня колотит изнутри – приподнимаю бёдра, двигаясь рту Мирона навстречу. Не потому, что не доверяю его умению, а потому, что сдерживаться – выше моих сил.

Его губы сильнее сдавливают клитор, слегка оттягивая, и тогда я взрываюсь: распахиваю глаза и, глядя в дрожащую белизну потолка, с охрипшими стонами глотаю свое наслаждение. Внизу живота бешено пульсирует, ноги непроизвольно дёргаются, а пальцы по-прежнему сжимают волосы Мирона. Он продолжает целовать меня там до тех пор, пока мои мышцы не обмякают и я безвольно не опадаю на кровать. По мере того, как реальность начинает складываться в чёткую картину, глаза выхватывают зазор в двери и тёмную фигуру, застывшую в нём. Горло окольцовывает паника, а между лопаток начинает быстро и часто колоть. Я напоминаю себе дышать и попутно убеждаю себя в том, что мне показалось. Но я знаю, что не показалось. Там, в двери, стоит Руслан. Он видел, как Мирон делал это со мной, видел моё лицо в самый интимный момент, слышал мои стоны.

– Обожаю, когда ты так кричишь, – тело Мирона накрывает меня, я ощущаю давление члена между ног, которое через секунду сменяется тугой наполненностью.

Застывший воздух покидает лёгкие, приводя меня в чувство, я несколько раз моргаю и вновь смотрю на дверь: она всё ещё приоткрыта, но в ней больше никого нет.

2

Мы с Мироном засыпаем, так и не поговорив: после двух полученных оргазмов мой мозг отказался соображать, и я попросту отключилась. Просыпаюсь, как и обычно, от трели будильника, установленного на мобильном. Мои лекции начинаются в восемь тридцать, но я всегда ставлю его на семь: времени хватает ровно на то, чтобы успеть позавтракать и собраться. Не открывая глаз, отвожу руку назад и, погладив остывшую простыню, перекатываюсь на спину. Мирон ушёл на тренировку.

Для меня до сих пор остаётся загадкой, как ему удаётся выдерживать такой строгий распорядок дня. Независимо от времени сна, каждое утро в шесть утра он идёт в спортзал на цокольном этаже нашего дома и проводит там не меньше часа, перед тем как поехать в офис. Я как-то пыталась ходить с ним, но быстро отказалась от этой идеи, потому что вставать вовремя у меня получалось с трудом. В итоге Мирон успокоил меня тем, что считает мою фигуру идеальной и ничего не хочет в ней менять, так что я с чистой совестью продолжаю спать до семи утра.

Я выскальзываю из кровати и, подобрав с пола пижамный топ и скомканные стринги, забираюсь в душ. Нарочно делаю воду похолоднее, чтобы смыть с себя дрёму, и, поражённая внезапным воспоминанием, застываю, уставившись в намокшую стену. Руслан видел нас ночью. Заглядывал к нам в спальню. Как такое могло случиться? Он открыл дверь? Или её забыл запереть Мирон?

Вода продолжает скатываться по моему лицу и волосам, пока мысли одна за другой вращаются в голове по зацикленному кругу. Мне нужно сказать об этом Мирону. Да, нужно. Но что, если он разозлится на Руслана, и я стану причиной их конфликта? Они дружат всю жизнь. Может быть, я всё не так поняла и он просто проходил мимо? Как вообще себя вести в подобных ситуациях?

Простояв так минут десять, но ни к чему не придя, я сушу волосы, натягиваю топ и джинсы и выхожу из спальни. Вспомнив, что могу быть не одна, затаиваю дыхание и прислушиваюсь. В квартире царит расслабленная утренняя тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц из окна, и я беззвучно выдыхаю. Кажется, Руслан уехал. Вот и прекрасно: скорее всего, мы не увидимся ещё пару недель, и к тому времени этот неловкий инцидент исчезнет как из моей, так и из его памяти.

Я иду на кухню, где готовлю традиционный завтрак: омлет со шпинатом, который любит Мирон и который за время совместного проживания успела полюбить я. Проигнорировав кофемашину, по старинке варю кофе в турке и, оставив его остывать, перемещаюсь в ванную комнату. Её я люблю гораздо больше, чем душевую в спальне: в ней больше света и есть удобное зеркало для нанесения макияжа.

Быстро причёсываю волосы, забираю их в высокий хвост и подкрашиваю ресницы. Выпрямившись, оцениваю свое отражение в зеркале и, слегка приподняв уголки губ вверх, заправляю выбившуюся бретельку бюстгальтера под ткань топа. Вряд ли моё лицо можно назвать эталоном золотого сечения, но я всё равно его очень люблю. Уже собираюсь выйти, но в этот момент дверь неожиданно открывается, и в неё, словно в замедленной съемке, заходит Руслан. Судя по всколоченным тёмным волосам, он только что встал, и сейчас я впервые вижу его без футболки. У него смуглая кожа – не знаю, от природы или это клеймо солнечных курортов, – широкие плечи, немного волос на груди, на плече – чёрная татуировка, по виду напоминающая кельтский узор. Сглотнув, я машинально стискиваю фарфоровый край раковины. Нет ни сил, ни возможности повернуться: тело будто окаменело, отказываясь мне подчиняться. Словно парализованная, я наблюдаю в зеркальном отражении, как он приближается ко мне. Мне нужно повернуться. Поздороваться, обойти его и покинуть ванную, если уж он не считает нужным этого сделать. Но вместо этого я продолжаю разглядывать наше отражение: свои расширенные глаза, часто вздымающуюся грудь и Руслана, стоящего позади меня так близко, что я могу чувствовать тепло его кожи. Его запах, он чужой, как и всё остальное в нём: его энергетика, которая меня подавляет, заставляет нервничать и теряться, чёрные глаза, которые смотрят не мигая, пока исследуют моё лицо, шею и бесстыдно спускаются к груди. Он словно говорит, что обо всём помнит, и хочет убедиться, что я тоже помню о произошедшем этой ночью.

«Выйди», – я шевелю губами, но из них не выходит ни звука. Тело походит на натянутую тетиву, я отчаянно боюсь, что Руслан захочет меня коснуться, и тогда я сорвусь. Закричу на него, ударю. Или же не смогу сделать ни того, ни другого и просто выбегу. Сейчас я готова признаться себе, что боюсь его. Но он не касается. В течение секунды разглядывает моё напряжённое лицо в отражении, отступает назад и выходит.

С раздавшимся хлопком двери я резко оборачиваюсь, словно его отсутствие, наконец, дало мне такую возможность, и впиваюсь глазами в замок. Мне следовало его закрыть. Я и сейчас отчаянно желаю его запереть и не выходить до тех пор, пока не получу уверенность, что Руслан ушёл. Это, разумеется, глупо, а мне нужно взять себя в руки и успокоиться. Мне двадцать один, в конце концов, а не двенадцать, чтобы играть в прятки. Может быть, именно этого он и добивается? Подавить меня морально, чтобы победить?

Моя ладонь подрагивает, когда я кладу её на хромированную ручку и осторожно открываю дверь, попутно напоминая себе, что это я – та, кто здесь живет, а Руслан – всего лишь гость. Сейчас я пойду на кухню и выпью свой кофе, даже если он будет разглядывать меня, сидя напротив. Я внушаю себе это весь путь по коридору, таким образом успокаивая взбунтовавшееся сердце и готовя себя к тому, чтобы вновь встретиться лицом к лицу с Русланом. Останавливаюсь, не дойдя до кухни каких-то пару метров, и прикрываю глаза в облегчении, потому что в этот момент слышу стук распахнувшейся двери в прихожей. Мирон вернулся с тренировки.

3

Руслан уходит, не выпив кофе, мы с Мироном завтракаем вдвоём, после чего он отвозит меня на учёбу. Прощание на университетской парковке – наш своеобразный ритуал: Мирон помогает мне выйти из машины, приветствует своих знакомых, которые всегда оказываются поблизости, целует меня и лишь после этого уезжает. Меня всегда удивляло, как много моих сокурсников его знают, при том что Мирон закончил МГИМО три года назад. Я долго не могла привыкнуть к тому, что незнакомые парни и девушки ни с того ни с сего завязывают со мной беседу, в конце которой всегда просят передать Мирону привет.

– Приезжаешь как по расписанию, Тати, – Алина Велес, дочь крупного столичного банкира, покидает водительское сиденье своего БМВ, эффектно опуская на асфальт стройные ноги в замшевых шпильках. – Доброе утро.

Я не обманываюсь насчёт нашей дружбы и её расположения: Алина мила со мной лишь потому, что я с встречаюсь с Мироном. Слишком часто я ловила на себе её взгляд, полный оценивающего превосходства, когда она полагала, что я не вижу. Пожалуй, это единственный минус в картине моего личного счастья: мне приходится мириться с тем, что в глазах топовой московской тусовки я никогда не буду достаточно хороша. Дворянство и рабочий класс в двадцать первом веке – понятия отнюдь не фантазийные. Я бы могла с лёгкостью игнорировать одну Алину и её насквозь фальшивую дружбу, но проблема заключается в том, что таких, как она, в моём окружении сейчас слишком много: тех, кто, улыбаясь в лицо, мысленно готовит ногу, чтобы пнуть, когда я, наконец, оступлюсь. Одной против них всех мне не выстоять, а потому я принимаю игру.

– С Мироном по-другому не получается, – отвечаю я с деланой лёгкостью и целую подставленную Алиной щёку. – У него всё чётко по расписанию.

– Он бы мог купить тебе машину и избежать ежедневной потребности пожимать руки людям, которых впервые видит.

Я почти уверена, что в прошлом у них с Мироном что-то было. Это чувствуется каждый раз, когда Алина говорит о нём: словно считает, что смогла бы позаботиться о нём лучше, чем я. И в этом состоит приятная часть нашей взаимной игры: что бы она ни думала и ни считала, Мирон принадлежит только мне, и заботиться о нём буду именно я.

– Мирон предлагал много раз, но я сказала, что машина мне ни к чему.

Взгляд Алины хлещет меня по лицу неверием: ей сложно представить, что кто-то в здравом уме способен отказаться от дорогостоящего средства передвижения.

– Во-первых, у меня нет прав, а во-вторых, я всегда могу воспользоваться такси при желании. Отвозить меня и забирать из университета – это инициатива Мирона.

Алина мой ответ никак не комментирует и, пока мы идем на совместную лекцию, переводит разговор на нейтральную тему: брендовые шмотки. Раньше я боялась подобных обсуждений в силу того, что самая дорогая вещь в моём самарском гардеробе была куплена на распродаже в Zara, но сейчас, когда я легко могу отличить рубашку Bottega Veneta от Дольче, у Алины больше нет повода злорадствовать.

– Придурок сейчас глаза сломает, – саркастично комментирует Алина, пока мы занимаем свободную скамейку в аудитории. Оторвавшись от внутренностей сумки, я пробегаюсь взглядом по рядам и без труда нахожу того, о ком она говорила. Это Саша, наш сокурсник, пару раз мы сидели рядом с ним на занятиях. Он приятный и симпатичный, и единственное, чем мог заслужить подобное пренебрежение со стороны Алины, – это тем, что его машина родом из Кореи, а не из Германии, а вещи куплены не в бутиках Третьяковского переулка, а в демократичном H&M.

– Привет! – я машу чересчур активно и улыбаюсь слишком широко для той, кто знаком с ним лишь поверхностно. Принимать правила игры вовсе не означает становиться игроком. Улыбнувшись, Саша салютует мне ладонью, после чего отворачивается. Я чувствую на себе неодобрительный взгляд Алины, но делаю вид, что его не замечаю.

– Мирону вряд ли понравится, что какой-то задрот трахает тебя глазами.

Моя улыбка лёгкая и непринуждённая.

– Может быть, он трахал глазами тебя.

Алина издает протяжное «Пффф», в очередной раз недвусмысленно давая понять, что такой, как Саша, просто неспособен разглядеть нечто столь совершенное, как она.

– В пятницу я отмечаю день рождения, – развернувшись ко мне лицом, она переходит на более деловитый тон. – В этот раз всё будет проходить за городом. Желающие остаются с ночевой, про купальник, думаю, говорить не нужно. Вы с Мироном, конечно, приглашены.

– Спасибо, сегодня же ему скажу.

– Я с ним разговаривала вчера, так что Мирон в курсе.

Внутри зреет неконтролируемое раздражение, и мне требуется несколько вдохов, чтобы себя успокоить. Нет, я не ревную: Мирону я полностью доверяю. Меня просто коробит, с какой небрежностью Алина меня отодвигает.

– Народу будет много?

– Достаточно. Корнеев с Алисой, Радугин, Марик, Леснева, Булатов, разумеется.

При упоминании фамилии Руслана, сердце ёкает и начинает колотиться быстрее. В моём идеальном представлении мы не должны были видеться ещё минимум две недели, для того чтобы вся эта вопиющая неловкость ушла.

– Эльзу Дворкович пришлось позвать, – продолжает Алина, не замечая моего замешательства. – Она за Булатовым таскается как последняя шавка в надежде, что он, напившись, снова её оприходует.

– Я думала, они встречаются.

– С Булатовым? – Алина презрительно кривит нос. – Нет, конечно. Он способен только трахать. В его понимании все девушки в окружении недостаточно для него хороши.

Я вспоминаю тяжелый взгляд в отражении и, невольно поёжившись, обхватываю себя руками.

– Это он так и говорит?

– Это говорю тебе я, потому что знаю Руса десять лет. Это тебе не Мирон.

– В общем, празднование в пятницу, – произносит она, понизив голос, потому что в этот момент в аудиторию входит преподаватель. – Ты поняла.

*************

– Мы не будем заезжать за цветами?

Не отрывая взгляда от дороги, Мирон отрицательно качает головой.

– Не хочу ждать, пока они что-нибудь соберут. Я сам ступил, нужно было заранее заказать.

– Может быть, из готовых букетов что-то выберем?

– Для Алины? – Мирон косится на меня с усмешкой. – Чтобы она в очередной раз сморщила нос?

Я начинаю смеяться. Но не над Алиной, а от радости, что Мирон настолько отличается от своего окружения. Понятный мне, близкий, без снобизма и кричащих понтов. Он определённо стоит того, чтобы мириться со всеми его друзьями.

Когда мой смех стихает, Мирон прибавляет звук на магнитоле и кладёт ладонь мне на колено. Играет какой-то мелодичный клубный микс, кажется, кого-то из его приятелей. Мирон неравнодушен к музыке, поэтому я не пытаюсь донимать его разговорами, отворачиваюсь к окну и собираюсь с мыслями, чтобы чуть позже спросить его о том, о чём давно собиралась.

– Мирон, у тебя что-то с Велес в прошлом было?

Мирон снижает громкость на руле до минимума и, повернувшись, вопросительно смотрит мне в глаза.

– Она тебе что-то наговорила?

Я мотаю головой.

– Совсем нет. Просто я это чувствую. Она говорит о тебе всегда по-особенному.

– Мы трахались пару раз. Это было задолго до тебя. Она хотела большего, а я нет.

Опустив взгляд на колени, я нервно тру гель-лак на указательном пальце. Одно дело догадываться о том, что у них был секс, и совсем другое – услышать.

– Тати, – рука Мирона вновь ложится мне на колено и сжимает. – Я знал её ещё соплячкой. Родители дружили. Она нормальная девчонка, пусть и с закидонами, но больше чем другом я её не считаю. У меня ты есть, на хер мне кто-то ещё?

– Я не для этого спросила, Мирон. Просто хотелось понять, правильно ли я поняла. Я тебе доверяю, не думай.

Мирон начинает улыбаться и вновь смотрит на дорогу, в то время как его рука соскальзывает с моего колена и перемещается к шву джинсовых шорт. Смеясь, я перехватываю его запястье, предпринимая слабые попытки оттолкнуть, но его пальцы продолжают настойчиво вдавливать плотную ткань мне в промежность. В животе мгновенно становится горячо, а кровь приливает к вискам. Он действует на меня так всегда.

– Блядь, и съехать с дороги как назло негде, – ругается Мирон, свободной рукой поправляя ширинку. – Борта сплошняком.

– Вот поэтому дотерпим до места, – я заставляю себя свести ноги и, сжав его ладонь, возвращаю себе на колено. – Мы, кстати, с ночевой?

– Думаю, останемся. А ты не хотела?

– Если с местами проблем не будет, то почему нет, – в течение нескольких секунд я разглядываю свой многострадальный ноготь и впервые спрашиваю о том, что, как и вопрос с Алиной, не даёт мне покоя.

– Мирон, а ты замечал, что я не нравлюсь Руслану?

– Русу? – сейчас Мирон выглядит по-настоящему удивлённым и даже немного сбрасывает скорость. – Почему ты так решила?

Я слегка улыбаюсь, чтобы смягчить внезапную атаку любопытства и не портить ему настроение:

– Наверное, как и в случае с Алиной, интуиция.

– Тут ты ошибаешься, малыш, – уверенно произносит Мирон, глядя мне в глаза. – Рус со всеми не слишком напрягается в общении, так что не стоит воспринимать на свой счёт. Он тебя как-то обижал?

Он смотрит так серьёзно, что я считаю нужным свести всё в шутку. Меньше всего я хочу, чтобы он поругался из-за меня с одним из своих лучших друзей.

– Ну… Например, мой кофе недостаточно для него крепкий.

Издав хрипловатый смешок, Мирон начинает улыбаться, и я делаю то же самое вслед за ним. Вот поэтому я не хочу, чтобы он покупал мне машину. Потому что тогда всего этого станет меньше: наших шуток, заигрываний, разговоров и времени, проведённого вместе. С Мироном мне этого никогда не будет достаточно.

Загородный дом, где Алина празднует свой день рождения, больше походит на курортный отель: возле бассейна играет диджей, работает бар, между шезлонгов снуют чёрно-белые официанты, разнося гостям коктейли.

– Мир, привет! – выкрикивает Алина и машет нам из-под зонта, заставляя дюжину гостей обернуться в нашу сторону. Она в очередной раз проигнорировала меня, но, скорее всего, сделала это не специально. После рассказанного Мироном я не исключаю, что она в него влюблена.

Пока Алина, эффектно переступая ногами по нагретым плитам, несёт к нам свою фигуру в чёрном бикини, я оглядываюсь в поисках знакомых лиц. Из присутствующих я знаю многих: возле бара стоит Данил Корнеев со своей девушкой Алисой. Он мне не слишком нравится в силу своей развязности, а вот она, напротив, очень милая. Я машу Алисе рукой, и она, подняв бокал, улыбается в знак приветствия. По крайней мере одна компания у меня на вечер есть. Неподалеку от них пританцовывает Марик, Марьян, балагур и прожигатель жизни, который регулярно имеет проблемы с законом, решаемые с благословения его отца-прокурора. Лучшие подруги Алины, сёстры Инесса и Радмила Седых, сидят на шезлонге напротив него. Чуть поодаль я замечаю Эльзу Дворкович, ту самую, которую считала девушкой Руслана, потому что в компании она не отходит от него ни на шаг. Сам Булатов, одетый лишь в удлинённые плавательные шорты, разговаривает с незнакомым мне парнем возле бассейна. При взгляде на его кельтскую татуировку и линию тёмных волос под пупком я чувствую, как стремительно краснеют щёки. Потому что до этого момента я ни в коем случае не должна была всего этого видеть.

4

Прижавшись скудно прикрытыми прелестями, именинница обнимает Мирона, отстраняется, чтобы поцеловать в щёку меня, и вновь возвращает внимание ему.

– Я точно геолокацию указала, Мир? Ты не заблудился?

Мирон берёт меня за руку и мягко тянет к себе. Никогда не даёт мне повода по-настоящему разозлиться или хотя бы ненадолго почувствовать себя на вторых ролях.

– Нет, нашёл сразу же, – с этими словами он протягивает Алине красный пакет с золотым тиснением элитного ювелирного бутика, который держал в руке. – От нас с Тати. С днём рождения, старушка.

Не заглядывая внутрь, Алина округляет рот в восхищённом «О» и снова обвивает руками его шею.

– Спаси-и-и-ибо.

Я вдруг вспоминаю, что чувствовала, когда Мирон впервые подарил мне украшение. Мы жили вместе около месяца, и я никак не могла привыкнуть к тому, сколько денег он на меня тратит. Когда я заглянула внутрь бархатной коробки, на глаза отчего-то навернулись слёзы. Такая эмоциональность мне не свойственна, а потому я окончательно растерялась и неуклюже пыталась впихнуть подарок Мирону в руку, бормоча, что он должен его вернуть. Это были серьги с бриллиантами, которые я с того дня ношу не снимая. Это далеко не последнее украшение, которое преподнёс мне Мирон, но именно оно стало самым памятным. Тогда он сказал, что никогда не видел, чтобы кто-то так трогательно реагировал на подарки. Сейчас я понимаю, что он имел в виду: радость на лице Алины совсем не имеет вкуса. В этом нет её вины: просто украшением ценой в пару сотен тысяч её по праву рождения нельзя удивить.

– Алин, попроси кого-нибудь из своих проводить Тати переодеться. Мне с Русом надо срочно перетереть.

Улыбка Алины становится на два тона тусклее, однако она кивает.

– Вообще-то мы подруги, Мир. Я и сама могу её проводить.

Мирон сжимает моё бедро и быстро касается губами виска.

– Сама выберешь нам спальню, малыш, хорошо? Извини, срочный разговор.

Я с лёгкостью смогла бы освоиться в новом месте без помощи Алины или кого-то из её друзей, но не хочу отвергать его заботу.

– Жди меня в купальнике, – шутливо играю бровями и, развернувшись, иду вслед за Алиной.

По пути приветствую гостей и старательно делаю вид, что не замечаю Руслана. Это глупо, конечно: празднование в самом разгаре и мы неизбежно с ним столкнёмся. Но даже если и так, пусть это произойдёт как можно позже.

– Алин, провожать меня необязательно. Я займу любую свободную комнату.

– Чтобы Мирон потом говорил, что его негостеприимная сука-подруга обидела его милую девушку? – фыркает Алина, не сбавляя шаг. – Вот уж нет.

Внутри дом ещё больше походит на отель класса премиум: идеальная сияющая чистота, большие панорамные окна, мраморная лестница, ведущая на второй этаж. Я даже с закрытыми глазами могла бы сказать, что очутилась в очень дорогом месте. За время, проведённое с Мироном, я научилась распознавать запахи: дома вроде этого пахнут по-особенному.

– Первые три комнаты с видом на бассейн заняты, – деловито поясняет Алина, ведя меня по коридору второго этажа. – Эта… – она толкает дверь справа и осматривается – Эта тоже занята. В соседней вроде разместился Корнеев… Кстати, Алиска похоже беременна. Безалкогольный мохито дует.

– Может, она за рулём?

– Может, – безразлично откликается Алина, толкая очередную дверь. – Вот эта свободна. Дальше сама разберешься?

– Конечно разберусь. Спасибо.

– Ладно, я вниз. И лучше намажься кремом, а то потом неделю облезать будешь.

Алина, покачивая подтянутым загорелым задом, выходит из комнаты, я беру немного времени оглядеться, после чего распаковываю сумку и приступаю к переодеванию. На всякий случай я взяла с собой два купальника, раздельный и сплошной, и, подумав, отдаю предпочтение первому, чтобы не упускать возможность загореть.

Смелости, как у Алины, для того чтобы разгуливать по дому в одном бикини, у меня нет, поэтому я повязываю на бёдра парео и критически оглядываю себя в зеркале. Когда я выбирала этот купальник, мне казалось, что он идеально на мне сидел, сейчас же лиф ощущается слишком тугим, и грудь в нём вульгарно выпирает. Я оглядываю себя со всех сторон, пытаясь убедиться, что мне показалось, и немного ослабляю лямки. Кажется, так лучше.

На первом этаже я вижу Марьяна, который громко разговаривает по телефону, активно расхаживая из стороны в сторону. Заметив меня, он оценивающе пробегается глазами по моей фигуре, шутливо присвистывает и указывает пальцем на трубку.

– Увидимся снаружи, – произношу одними губами и, махнув ему рукой, выскальзываю за порог.

Уличный зной жаром оседает на коже, а энергичный бит, звучащий из динамиков, наполняет кровь адреналином – за последний год я успела полюбить тусовки. Я оглядываю террасу в поисках Мирона и нахожу его стоящим недалеко от бара в компании Руслана. Пальцы машинально нащупывают парео и подтягивают его к животу. От этого слабовольного жеста мне хочется себя стукнуть. Сколько можно вести себя как забитая пятиклашка?

Парео я оставляю на свободном шезлонге, туда же бросаю мобильный и солнцезащитный крем, и, прихватив в баре мохито, иду к Мирону. Он успел снять футболку, и теперь я могу наслаждаться видом его красиво вылепленного торса и прокачанных бицепсов. Он высокий, даже выше Руслана, быть может, поэтому выглядит немного худощавым. Я не могу не заулыбаться, когда мы встречаемся глазами. С момента, как я впервые его увидела, он был и остаётся самым красивым мужчиной, которого я знала.

– Моя топ-модель, – Мирон обнимает меня за плечи и целует в губы. Как и всегда, не заботясь о присутствии посторонних, делает это страстно и глубоко.

Мои щёки слегка горят, когда он меня отпускает. Я давно не стесняюсь публичного проявления чувств, но сейчас я слишком раздета и слишком отчётливо чувствую внимание по соседству.

– Привет, Руслан, – я заставляю себя поднять подбородок и встретиться с ним глазами. Чёрный взгляд очерчивает моё лицо, мимолетом царапает шею. Всё же Мирон ошибается, и я действительно ему не нравлюсь.

– Привет, – это слово он произносит будто нехотя. Глаза помимо воли соскальзывают ниже, прослеживают небритость шеи, смуглые ключицы и тёмно-коричневые соски.

– Не хочешь окунуться? – я резко поворачиваюсь к Мирону, переплетая наши пальцы. – Очень жарко. Потом я намажу тебя кремом.

– Да, печёт не по-детски. Пойдём, – обняв меня за талию, он смотрит на Руслана: – В общем, суть ты понял, Рус. Об остальном потом договорим.

– Готова нырнуть?

Я взвизгиваю, когда Мирон отрывает меня от земли и, закинув себе на плечо, тащит к бассейну. Замечаю застывшее лицо Алины и неодобрительные взгляды сестер Седых, но говорю себе о них не думать. Даже если я засяду на шезлонг, замотавшись в простыню, и начну цитировать римских философов, всё равно не буду для них достаточно хороша.

Смеясь и отплёвываясь, я выныриваю из воды и вижу перед собой улыбающееся лицо Мирона.

– Охладилась? – обхватив талию, он дёргает меня к себе.

При столкновении с горячим телом я машинально обвиваю его бёдра ногами и ощущаю моментальный прострел возбуждения: под плавательными шортами он твердый.

– Тебе не стыдно? – перебирая пальцами влажные волосы, заглядываю Мирону в глаза. – Кругом полно народу.

– По хер на них, – его ладони забираются под нейлоновую ткань моих плавок, гладят ягодицы. – Ротожопски (Эмили Ратажковски – прим. автора) просто никакая на твоём фоне.

Он целует меня, и я, закрыв глаза, ему отвечаю. С каждым движением языка в животе становится горячее, я плотнее жмусь к нему грудью.

– Вы можете продолжить поактивнее? – слышится веселый голос Марьяна сверху. – А то я уже скоро.

К его шуткам все давно привыкли, но я всё равно смущаюсь и, разорвав поцелуй, открываю глаза. В левой половине груди сильно ёкает, а кожу пробивает озноб – я ловлю на себе взгляд Руслана. Он стоит там же, где мы его оставили, в компании своей неизменной тени, Эльзы Дворкович. Ни её присутствие, ни то, что я уличила его в разглядывании, Руслана не смущают. Он отхлёбывает пиво из бутылки и продолжает смотреть.

– Тебе стоит поплавать подальше от меня, – возвращаю взгляд к Мирону. Оттого, что между мной и Русланом снова произошел этот странный визуальный контакт, я ощущаю себя неуютно, словно совершила что-то неправильное. Все мои эмоции по отношению к нему прямо противоположны тому, что я испытываю к Мирону: с ним мне тепло и спокойно, а Булатов заставляет меня нервничать и немного пугает.

– Давай лучше в спальню ненадолго поднимемся.

– Для этого тебе нужно из бассейна вылезти, – со смехом напоминаю я. – Попробуй представить, что я разбила твой Порше. Может, станет лучше?

– Ни хера. Теперь я представляю, как бы мог тебя за это наказать.

Мы покидаем бассейн через двадцать минут, после того как в него, подняв фонтаны брызг, ныряет Марьян. Мирона окликает Корнеев, а я устраиваюсь поболтать с Алисой о её проекте здорового питания «Читмил». Заметив именинницу, которая громко шарахнув дверью, вышла из дома, я извиняюсь и иду к ней навстречу. Лицо Алины покрасневшее и раздражённое, и я могу лишь догадываться, что так вывело её из себя.

– У тебя нормально всё?

– Будет минут через пять, – зло огрызается она, но эта злость направлена явно не на меня. – Ноги этой течной дуры больше не будет на моих праздниках.

– Ты о ком?

– О Дворкович. Зашла помыть руки в туалет на первом этаже, а она там Русу отсасывает. Не могла хотя бы в комнату к себе подняться.

Я вонзаю ногти себе в ладони, чтобы изгнать из сознания возникшую картину, и не сразу нахожусь, что ответить. Отчего-то начинает гореть лицо.

– Наверное, они забыли закрыть дверь.

– А я здесь причём? У меня день рождения, но её и это не останавливает. Ведёт себя как обычная шмара. Понятно, почему ему даже трахать её лень.

Алина выглядит искренне возмущённой, и я считаю своим долгом её успокоить. В конце концов, это и правда неприятный сюрприз ко дню рождения.

– Не расстраивайся, – тяну её за руку. – Пойдем лучше выпьем.

5

Через час после двух коктейлей я наконец достигаю расслабления и даже успеваю немного потанцевать с Камиллой, девушкой, с которой пришел Марьян. Мы с ней быстро нашли общий язык, возможно, потому что она, как и я, приехала в Москву из небольшого городка. Мирон уходит в дом ответить на рабочий звонок, а я – в бар за коктейлем, последним на сегодня. Заказываю у парня за стойкой пина коладу и невольно затаиваю дыхание, когда позади себя слышу знакомый голос:

– Дай одно пиво.

Притворяться, что присутствие Руслана осталось для меня незамеченным, будет верхом идиотизма, поэтому я оборачиваюсь. Глаза упираются в широкую грудь, прикрытую белой футболкой, и я беззвучно выдыхаю: для неловкости стало на один повод меньше.

– Потянуло на выпивку? – интересуется он, когда наши взгляды встречаются.

– Сегодня есть повод, – отвечаю как можно непринуждённее и мгновенно сжимаюсь, потому что Руслан вдруг тянется ко мне, а его грудь задевает моё плечо.

Чёртовы нервы. Он всего лишь берёт у бармена пиво.

На дружескую беседу я не рассчитываю: по крайней мере, ни разу не видела, чтобы Руслан болтал с кем-то из девушек в компании, а потому, едва парень за стойкой протягивает мне коктейль, я собираюсь уйти.

– Мирон попросил быть с тобой внимательнее. Я тебя обижал?

Мои пальцы сжимают запотевшее стекло бокала, а сердце тревожно ухает. Следовало догадаться, что Мирон решит прояснить ситуацию. Правда, вряд ли он рассчитывал, что Руслан решит об этом сказать.

Мне требуется масса усилий, чтобы не потупить глаза, и ещё больше – для того, чтобы не опуститься до дурацких оправданий.

– Ничего подобного. Я лишь спросила, не кажется ли ему, что ты меня недолюбливаешь.

Руслан щурится.

– А тебе так кажется?

Не донеся бутылку до рта, он смотрит на меня в ожидании ответа, а я впервые замечаю белёсый шрам на его переносице.

– Да. Мне так кажется.

Губы Руслана кривятся в подобии ухмылки, и он делает глоток, оставив мой ответ висеть в воздухе. Мне становится окончательно неловко, но, к счастью, в этот момент я вижу Мирона, выходящего из дома. Пробормотав «Извини», разворачиваюсь и быстро иду к нему.

Что означает этот разговор? Руслан имел в виду, что я ошибаюсь насчёт его отношения, либо же хотел обвинить меня в том, что я жалуюсь его другу? И, кажется, всё равно это выглядело так, словно я оправдываюсь.

Когда празднование плавно превращается в ночь караоке, мы с Мироном прощаемся с гостями и поднимаемся в свою комнату. С Русланом мы больше не пересекались: остаток вечера он провёл, разговаривая с Сергеем, старшим братом Алины, и около часа назад ушёл спать. Судя по тому, что Эльза продолжила надираться в джакузи с Камиллой и Марьяном, её он с собой не пригласил.

– Вставай на четвереньки, Тати, – разорвав наш поцелуй, Мирон толкает меня на кровать животом вниз и дёргает бёдра к себе. Его член несколько раз трётся о клитор, после чего заполняет меня на всю длину. Я утыкаюсь ртом в подушку, стараясь приглушить всхлип: природа моего мужчину не обделила, и неизвестно, есть ли за стеной соседи. Ладони Мирона сжимают ягодицы и с силой толкают назад. Наш секс бывает разным: иногда он нежный и неторопливый, а иногда такой, как сейчас, – нетерпеливый и жёсткий.

– Двигайся сама, – его голос натянутый и хриплый, горячее дыхание задевает крестец, и в этот момент я точно знаю, куда он смотрит. Я сильнее упираюсь локтями в кровать и толкаюсь ему навстречу. Член ударяется в нужную точку, рождая горячий спазм в животе, и я снова не сдерживаю стон. С глухим шипением Мирон коротко бьёт меня по ягодице, давая сигнал продолжать.

– Так, да. Трахай себя, Тати. Выглядит охуительно.

Я насаживаюсь на его член снова и снова в погоне за новой точкой кипения. Никогда не думала, что смогу быть настолько раскрепощённой с мужчиной. Мирону я позволяю делать с собой всё. Его большой палец гладит меня между ягодиц, круговыми движениями обводит анус.

– Малыш, в задницу тебя хочу.

Зажмурившись, я кручу головой. У нас уже был анальный секс, но в нынешних обстоятельствах я к нему совсем не готова.

– Не здесь. Будет громко, и нас услышат.

Рука Мирона обхватывает мой подбородок и оттягивает голову назад. Его член вонзается в меня под новым углом, отчего из горла вырываются стоны вперемешку со вскриками.

– Разве тебе не по хер? Пусть знают, что я трахаю свою девушку.

Через двадцать минут Мирон, натянув шорты, выходит из спальни, чтобы принести для меня воды, а я разглядываю потолок, размышляя о том, будут ли наши отношения всегда полными тяги и страсти друг к другу. Возможно, наш секс затуманил мне голову, но сейчас я искренне верю, что они останутся такими всегда.

Мирон не появляется довольно долго, и я невольно начинаю посматривать на часы. Отсутствует уже пятнадцать минут. В голову помимо воли начинают лезть дурацкие мысли об Алине и о том, что между ними было, и тогда дверь, наконец, распахивается.

– Тебя задержали поклонницы? – шуткой маскирую свою внезапную ревность.

Мирон опускается на кровать и, откупорив крышку минералки, вкладывает прохладную бутылку в мою ладонь.

– Нет, пришлось с Русом немного поболтать в качестве извинений, – наклонившись, он касается губами моего уха и издаёт короткий смешок: – Он, оказывается, в соседней комнате спит, а мы его разбудили.

6

– Нормально сидит? – я одёргиваю подол кремового платья-карандаша, купленного пару дней назад, и демонстративно расправляю плечи. – Не слишком открытое?

Мирон отрывается от ноутбука и внимательно оглядывает меня с ног до головы. Я напрягаюсь в ожидании. Если сейчас он скажет, что платье неподходящее, то мне придется его сменить, а это означает ещё час проторчать в гардеробной, притом что этого часа у меня нет.

– Где оно открытое, малыш? Ты будто на приём к британской королеве собралась.

Я бесшумно выдыхаю и начинаю улыбаться. Значит, не зря я полдня провела в ЦУМе и замучила трёх продавцов-консультантов. Сегодня мы с Мироном идём на ужин к его родителям, и мне необходимо выглядеть безукоризненно. Пусть я не могу похвастаться громкими именами в родословной, но, по крайней мере, внешне не буду ощущать себя смятой алюминиевой ложкой, по ошибке затесавшейся во французский сервиз.

В первый и в последний раз я видела родителей Мирона около полугода назад на ужине, специально организованном в честь знакомства. Мама Мирона, Елена Андреевна, встретила меня достаточно благодушно – по крайней мере, нам удавалось поддерживать беседу без видимых симптомов антипатии и неловкости, – а вот с Дмитрием Алексеевичем Сафроновым, депутатом Государственной Думы, на такую лёгкость рассчитывать не пришлось. За весь ужин он едва ли обмолвился со мной парой фраз и всячески делал вид, что всё, сказанное мной, его мало интересует.

– А макияж в порядке? – спрашиваю дорогой, разглядывая своё отражение в опущенном козырьке. – Может, блеск лучше стереть?

– Ты так мило нервничаешь, – улыбается Мирон и, на секунду оторвав взгляд от дороги, тянется ко мне рукой. Касается большим пальцем скулы и ласково гладит шею. – Блеск можешь оставить: когда остановимся, я всё равно его съем.

Дом Сафроновых находится на Рублёво-Успенском шоссе, в рассаднике богатства и архитектурной роскоши. Здесь сосредоточено всё то великолепие, которое раньше я наблюдала только по телевизору: дома, словно сошедшие с разворота журналов об интерьерных трендах, сияющие витрины брендовых бутиков, ультрамодные ресторанные террасы, многомиллионные глянцевые авто, со свистом рассекающие трассу, и в противовес этому технологическому триумфу – много-много зелени, искусно сформированной рукой ландшафтного дизайнера. Неудивительно, что часть друзей Мирона настолько оторвана от реалий простых смертных. Жизнь в таком месте и общение лишь с себе подобными может сильно исказить мировоззрение.

– Ты всегда жил здесь?

– Нет. Отец построил этот дом лет десять назад. До семнадцати я жил на Арбате.

Может быть, именно этому обстоятельству я обязана тем, что Мирон так не похож на пресыщенного деньгами мажора. Старая Москва одарила его своей непредвзятой интеллигентностью.

– Я тебя люблю… – я корчу шутливую гримасу и заканчиваю своё признание: – Ми-и-ир.

Закинув голову назад, Мирон смеётся. Я люблю, когда он так делает. У него заразительный смех и красивые зубы без всяких идиотских накладок цвета начищенного унитаза.

– Ревнуешь к Велес, малыш?

– Нет, – я нарочито вздыхаю. – Ну если только совсем немного.

– Люблю тебя, Тати.

Эти слова всегда действуют на меня одинаково. Как и в самый первый раз, когда он их произнёс, в груди горячо покалывает, а сердце находит новый, ускоренный и более счастливый ритм. Простые слова, которые значат так много.

– Я уже стала забывать, как ты выглядишь, Мирон, – Елена Андреевна улыбается нам с порога. Вернее, не нам, а ему, своему сыну. – Дай хоть обниму.

Мирон заключает свою мать в непродолжительные объятия, после чего вновь берёт меня за руку и подталкивает к двери.

– Здравствуйте, Елена Андреевна, – улыбаюсь ей.

– Здравствуй, Тати́.

Она в очередной раз неправильно ставит ударение в моём имени, но я, конечно, не решаюсь её поправлять. Вместо меня это делает Мирон:

– Та́ти, мама. Можно уже запомнить.

Её реакцию на замечание я не могу оценить, потому что слабовольно отворачиваюсь, словно так перестану быть этому свидетелем. Не слишком хорошее начало ужина.

– Папа сейчас спустится, – произносит хозяйка, пока Мирон, держа меня за руку, ведет нас в гостиную.

Во второй раз роскошь их дома уже не способна меня шокировать, а вот в первый визит мне приходилось сдерживать себя, чтобы не озираться. Помимо оборудованного спортзала, в нём есть спа, бассейн и большая цветочная оранжерея – мать Мирона неравнодушна к садоводству. Но особенно меня поразило наличие прислуги. Одно дело – слышать о таком, и совсем другое – сидеть за столом и делать вид, что человек, убирающий грязную посуду, для тебя в порядке вещей.

– Здравствуй, Мирон, – басовитый голос Сафронова-старшего заставляет меня вздрогнуть и обернуться. – Ты хоть бы сам заезжал, а не только по приглашению.

– Работа, личная жизнь, – Мирон пожимает отцу руку и шутливо добавляет: – Дети существа неблагодарные, сам знаешь.

– Знаю, – тяжелый взгляд из-под густых бровей заставляет меня поёжиться. Внешне Мирон очень похож на отца, но его черты лица более правильные, и в нём не наблюдается склонность к полноте.

Я приветствую главу дома и, получив кивок головы вместе с безликим «Здравствуй», сажусь за стол. Предыдущий визит подготовил меня к подобному скупому приёму, но сейчас я всё равно испытываю укол разочарования. Наверное, в глубине души я надеялась, что, учитывая длительность наших с Мироном отношений и мой ухоженный внешний вид, его родители будут более благосклонны ко мне. С высокомерием его друзей мириться всё же куда проще.

– Как обстоят дела на фирме? – отец Мирона смотрит на него поверх бокала с вином.

Мирон усмехается.

– Думаю, ты и без меня наслышан про объект в Архангельском.

– Слышал. Молодец. Ты его с Булатовым делишь?

При звуке знакомого имени я невольно сжимаю вилку. Это настоящий закон подлости: когда что-то не даёт тебе покоя, всё вокруг словно стремится напомнить тебе об этом. Так же было, когда я думала, что забеременела от Мирона. Мы жили вместе всего месяц, у меня была почти недельная задержка и болела грудь. Телевизор, рекламные плакаты, мамы с колясками – я спотыкалась о собственные страхи, куда бы ни пошла. К счастью, через пару дней месячные всё же пришли: это был небольшой гормональный сбой.

– Нет, я веду его один.

– А в чём дело? Разошлись дороги? Он вроде толковый парень.

Мне внезапно вспоминается поговорка: деньги к деньгам. От Мирона я знаю, что отец Руслана возглавляет комитет строительного надзора, а Сафронов-старший всячески приветствует их дружбу.

– Бизнес нашей дружбы не касается, если ты об этом, пап. В следующую пятницу мы с Тати едем к нему в Сареево.

Я машинально смотрю на Мирона, потому что впервые об этом слышу.

– Забыл сказать, малыш. Он вчера звонил.

Мы не виделись с Русланом со дня рождения Алины, а это без малого две недели. Думаю, такого срока достаточно для того, чтобы стереть все неловкие моменты между нами. По крайней мере, я собираюсь вести себя именно так.

Через час Мирон с отцом перемещаются к нему в кабинет обсудить что-то по работе, а мы с Еленой Андреевной идем в её оранжерею. Цветами я не слишком интересуюсь, но решила, что проявленный интерес сыграет в мою пользу. Мать Мирона подробно рассказывает о способах ухода и о периодах цветения каждого из своих подопечных, при этом не задавая ни единого вопроса по поводу моих отношений с её сыном. Через час мне становится откровенно скучно, и под предлогом навестить туалет, я ретируюсь.

Ни Мирона, ни Сафронова-старшего в гостиной всё ещё нет, но через неплотно закрытую дверь кабинета доносятся их голоса. Я не хочу подслушивать, но звук собственного имени заставляет затаить дыхание и напрячь слух.

– Серьёзно у тебя, Мирон, будет, когда ты жениться соберёшься. И, конечно, не на ней. Ты моё мнение на этот счёт знаешь.

– Да забудь ты уже про Велес, пап. Ничего у меня с ней не будет.

– Тебе скоро двадцать восемь, а мысли как у пацана. Надо думать на перспективу, сын. Ну одеваешь ты её как куклу, ну в рот она тебе заглядывает, развлекаешься весело, а дальше-то что? Ты всё же не сын ипэшника, а потому категориями поглобальнее должен мыслить.

– Не сын ипэшника, но и не наследник российского престола. На черта мне эта херова туча денег, если я самостоятельно выбрать не могу, с кем жить и кого трахать.

– Ты бы выражения выбирал, Мирон. Не с друзьями разговариваешь. Спать ты можешь с кем угодно, а жениться должен с умом.

– Пап, я твое мнение по любым вопросам готов выслушать, но Тати больше не трогай. Моя личная жизнь никого из вас не касается. И про Велес забудь.

Я прикладываю ладонь к груди, ловя в неё гулкие удары сердца, и, стараясь ступать беззвучно, быстро покидаю гостиную. Внутри полный раздрай: от услышанного хочется забиться в угол, но зато я только что получила ещё одно доказательство, что ради Мирона стоит быть сильной.

7

– Короче, на следующей неделе мы с Инессой в Форте-дей-Марми летим, – Алина отодвигается, позволяя официанту поставить перед ней салат, и смотрит на меня поверх белых рукавов. – Если хочешь, давай с нами. Мирон как-нибудь неделю без тебя проживёт.

Соблазна согласиться нет ни малейшего. Во-первых, я никогда не стану просить у Мирона деньги: сумма, которую он ежемесячно перечисляет, – его личная инициатива, и сверх неё я никогда не трачу. Во-вторых, все новые места я хочу посещать только с ним. В-третьих, не имею ни малейшего желания делать это с Алиной.

– Спасибо за приглашение, но я, наверное, откажусь.

– Уверена? Мы загорать и пошопиться. У меня там подруга-байер живёт. Она такие образы подбирает, местным и не снилось.

Я коротко улыбаюсь, давая понять, что разговор окончен. Как всякая женщина, я люблю новые вещи, но, очевидно, не настолько, чтобы тащиться за ними на один из самых дорогих курортов Италии и бродить там по бутикам в компании незнакомого человека, чьему вкусу буду обязана довериться. Либо я ещё не доросла до такого формата отдыха, либо же никогда не дорасту.

– Иногда я думаю, что ты не догоняешь, сколько на самом деле у Мирона денег, – замечает Алина. – На твоём месте, я бы брала от него по максимуму, пока есть такая возможность.

Я разглядываю край фарфорового блюдца, не в силах поднять глаза. Потому что, если я это сделаю, Алина увидит, как сильно меня задела. Самое обидное, сейчас она даже не пытается меня уязвить – у неё выходит это спонтанно. Для неё, как и для родителей Мирона, я лишь временное явление.

– О, вон Рус зашёл.

Я машинально вскидываю глаза и вижу, как Алина активно машет рукой.

– Булатов! Иди к нам.

Незаметно поправив декольте топа, я оглядываюсь. Руслана замечаю возле стойки: одетый в джинсы и однотонную футболку, он смотрит в нашу сторону. Наши взгляды встречаются, и я максимально непринуждённо поднимаю ладонь в приветствии. После череды неловких ситуаций прошло больше двух недель, а мы взрослые люди.

Он остаётся стоять за стойкой, а я возвращаю внимание Алине и в экстренном порядке придумываю новую тему для разговора, чтобы не выдать растущей нервозности.

– Э-э… А Радмила с вами не полетит?

– Нет, у неё дела в Москве. Ну как дела… Костяна на «Рэндже» три тройки помнишь? Тот, который к Мирону ещё яйца по поводу строительства катил. В общем, она с ним вроде как встречаться начала: любовь-морковь, потрахушки. Мила, конечно, на седьмом небе от счастья – красотой-то не блещет, – и тут он на неделю пропал…

Алина замолкает, потому что в этот момент над нашим столом нависает тень: подошёл Руслан. В руке он держит бумажный стакан с логотипом заведения: очевидно, всё это время за стойкой он ждал кофе.

– Присаживайся, Рус, – щебечет Алина, отодвигая в сторону клатч. – Со дня рождения тебя не видела.

Он молча вытаскивает стул и садится. Стол небольшой, потому его колено задевает моё, а в ноздри проникает аромат незнакомого мне парфюма.

Я вежливо улыбаюсь ему уголками губ и обхватываю руками чашку. Как и всегда, в его обществе я начинаю чувствовать себя неуютно, но, к счастью, Алина, заполучившая в распоряжение новые свободные уши, забирает всё его внимание на себя рассказом о недавней аварии их общего знакомого.

Время подходит к пяти, и уже через два часа домой приедет Мирон, который весь день провёл на новом объекте в Подмосковье. Я по традиции хочу встретить его ужином, поэтому, отодвинув пустую чашку, лезу в сумку за кошельком.

– Ребят, времени уже много. Я вас оставлю.

В новой компании мой уход Алину не особо расстраивает, и она безразлично пожимает плечами.

– Как знаешь.

– Ты домой? – с непроницаемым выражением на лице Руслан поворачивается ко мне.

– Да. Скоро приедет Мирон.

– Я тебя довезу.

Мои плечи каменеют, и я не сразу нахожусь, что ответить. Он не спрашивает, не предлагает – просто констатирует факт предстоящей совместной поездки.

– Нет необходимости, Руслан. Я доеду на такси.

Я ловлю на себе пристальный взгляд Алины и начинаю чувствовать себя ещё более нервно. Словно я совершила что-то аморальное, и она меня в этом только что уличила.

– Ты сегодня в роли таксиста-мецената, Рус? Откуда такая галантность? Я тебя столько лет терплю, а ты мне ни разу подвезти не предлагал.

– У тебя есть собственная тачка, – не задерживается он с ответом. – С чего мне тебя катать?

Алина шутливо фыркает, а Руслан встаёт и смотрит на меня сверху, давая недвусмысленный сигнал подниматься. Пока я застёгиваю сумку, он небрежным движением отодвигает лежащую передо мной купюру и кладет на её место ту, которая с лихвой покрывает наш общий счет.

– Ты сегодня такой милый, Рус, – насмешливо комментирует Алина и тоже поднимается. Для меня не остаётся незамеченным, что её манера поведения с ним в корне отличается от той, в которой она общается с Мироном. Нет скрытого кокетства и попыток казаться мягкой и женственной. С Русланом она ведёт себя по-приятельски.

Мы втроём выходим на парковку, Алина, взмахнув рукой, скрывается на водительском сиденье своей БМВ, а Руслан кивком головы указывает мне идти за ним к серому «Гелендвагену». В конце концов, в одной десятиминутной поездке нет ничего страшного, и это хороший повод преодолеть психологический дискомфорт.

Я забираюсь на сиденье, и, целомудренно сведя ноги, устраиваю на коленях сумку. В салоне витает запах парфюма Руслана и дорогой автомобильной кожи, из хромированных динамиков с надписью Burmester доносится расслабленный дип-хаус.

Руслан обходит капот и садится за руль, отчего в просторном внедорожнике моментально становится тесно. Вены на его смуглых руках выпирают сильнее, когда он переключает рычаг коробки передач, а под задравшимся белым рукавом появляется чёрное пятно татуировки. Я отворачиваюсь к окну.

Мы едем в тишине. Обычно я с легкостью нахожу темы для поддержания беседы, но сейчас не могу подобрать ни единой. Руслан мне помогать не собирается – даже не прибавляет музыку, тем самым делая молчание еще более неловким. Его манера вождения походит на него самого: он лениво вращает руль, всю дорогу удерживая одинаково быструю скорость, и кажется, попадись на его пути препятствие, не поведя бровью, его переедет.

– Тебе не обязательно заезжать во двор… – договаривать фразу не имеет смысла, потому что Руслан уже коротко сигналит охраннику, чтобы тот запустил нас в ворота.

Машина останавливается рядом с подъездом, и я обхватываю ручки своей сумки. Поблагодарить, улыбнуться и уйти.

– Спасибо, что довёз, – развернувшись вполоборота, я смотрю на Руслана, отчаянно желая, чтобы в финальные секунды ничто в его взгляде не дало понять, что он помнит о недавних инцидентах.

Его глаза быстро пробегаются по моему бедру, где, скорее всего, задралась юбка, и возвращаются на уровень переносицы.

– И даже не предложишь подняться на кофе?

Мысли начинают лихорадочно метаться в голове. Он хочет пойти со мной? Как это понимать? Всегда вёл себя так, словно моё общество его тяготит, а сейчас довозит меня до дома и напрашивается на дружеские посиделки? Что это: белый флаг или проверка, пущу ли я его в дом без Мирона?

– У тебя уже есть кофе, – я киваю на подлокотник с воткнутым в него стаканом. Интуиция подсказывает поступать так, как чувствую, то есть не находиться с другом Мирона наедине в его отсутствие. Возможно, это эхо моего консервативного воспитания.

– Ты не слишком гостеприимна, – замечает Руслан, не делая попытки смягчить сказанное улыбкой. Он словно задался целью меня подавить или даже запугать: его взгляд не покидает моё лицо ни на секунду, в чертах застыло немое требование, и следующие слова мне приходится из себя выпихивать:

– Всегда рада видеть тебя в гостях, когда Мирон будет дома. Ещё раз спасибо, что довёз, Руслан.

Я нащупываю позади себя ручку и буквально вываливаюсь из машины. Под кожей пульсирует волнение, сердце бешено колотится. Как ему удаётся так на меня влиять?

– Напоминаю, что жду вас с Мироном в пятницу, – вылетает из приоткрытой двери. – К вопросу о том, что я тебя недолюбливаю.

8

– Кого еще пригласили? – интересуюсь я, глядя, как Мирон укладывает в багажник бумажный пакет из винотеки. – В смысле, мы же там будем не одни.

– Я не уточнял, но, думаю, ты всех знаешь. Рус левых к себе домой приглашать не станет.

Собственное волнение меня одновременно злит и забавляет. Нам предстоят обычные пятничные посиделки за городом, каких была уже сотня, а я подготавливаю себя к ним, как к какому-то значимому событию.

– Вы с Русланом давно дружите, да? – спрашиваю, когда мы встаём в очередную пробку на МКАДе. Мы одни из многих, кто торопится покинуть город на выходные.

– Родители общались, и детьми нам вроде как тоже приходилось. Осознанно стали дружить на первом курсе универа, после того как провернули вместе пару дел по бизнесу. Рус не прост в общении, но у нас всё сложилось. Я ему доверяю, а это для меня главное в людях.

– А мне ты доверяешь? – я кокетливо щурю глаза, но, несмотря на это и мой игривый тон, лицо Мирона остается серьёзным.

– Разумеется, доверяю, Тати. В противном случае тебя бы рядом не было.

В сравнении с особняком Сафроновых дом Руслана выглядит скромным, но это обманчивое впечатление. За забором открывается большая ухоженная территория, а рядом с гаражными воротами беспрепятственно разместились три машины, среди которых я узнаю «Бентли» Марьяна и «Рэндж Ровер» Кости, того самого, о котором говорила Алина. Кроваво-красный «Мерседес», припаркованный рядом с ними, мне незнаком, но у меня нет ни малейшего сомнения в том, что его владелица – девушка.

– А вот и сладкая парочка подтянулась, – комментирует с порога Марьян, как обычно, разговаривающий по телефону. Не отрывая трубки от уха, он пожимает руку Мирону, целует в щёку меня и кивком указывает себе за спину:

– Остальные на террасе.

Несмотря на недавнюю установку расслабиться, тело сковывает напряжение, когда через панорамное остекление я вижу знакомую широкую спину и тёмный короткостриженый затылок. Первым при виде нас из-за стола поднимается Костя. Протягивает руку Мирону и сдержанно улыбается мне. Он приехал без Радмилы, из чего я делаю вывод, что со спокойной душой отправиться в Форте-дей-Марми вслед за сестрой ей всё же не удастся. Ловлю на себе пристальный взгляд загорелой брюнетки, сидящей чуть поодаль, и улыбаюсь ей в знак приветствия. Она делает то же самое, но, как мне кажется, отстранённо. Не исключено, что во мне вновь говорит собственная предубеждённость: я привыкла опасаться косых оценивающих взглядов и шепотков.

– Привет, Руслан, – я удерживаю взгляд хозяина дома, внутренне готовя себя к очередной порции безразличия. Сказанное им в нашу последнюю встречу я не стала принимать на веру.

– Здравствуй, Тати, – его голос звучит на удивление приветливо. Отставив полупустой стакан в сторону, он поднимается и отодвигает для меня стул.

По скулам разливается покалывающее тепло, и я не могу объяснить себе, в чём причина: в том, что Руслан впервые за всё время нашего знакомства назвал меня по имени, либо же в проявленной им галантности. С чего он вообще стал любезным? Может быть, на своей территории он считает нужным проявить хозяйское гостеприимство?

Поблагодарив его, я занимаю стул и принимаю бокал с вином, который мне услужливо подаёт Костя. Стол заставлен закусками и бутылками с дорогим алкоголем, но, судя по количеству бокалов, пьют только хозяин дома и Марьян.

– Это Рената, – вновь подаёт голос Руслан. – Рената, это Тати, подруга Мирона.

Девушка слегка кивает и поднимает уголки губ, как бы отмечая, что приняла сказанное к сведению. Все же столь изменившемуся поведению Руслана наверняка есть причины: например, статус главы вечера и выпитый алкоголь. Другого объяснения таким метаморфозам у меня нет. И откуда только во мне взялась эта идиотская манера искать всему объяснение? Нет, чтобы просто порадоваться тому, что в наших отношениях наметилось потепление.

– Мирон, ты пьёшь? – появившийся Марьян хлопает его по плечу и тянется за стаканом. – Я, короче, бухаю последний день и завтра официально в завязке. На Панган хочу смотаться на месяц, детокс, пальмы, закаты, все дела. Заебала Москва, – шутливо ударив себя по губам, он по очереди смотрит на нас с Ренатой. – Девчонки, соррян. Третий вискарь превращает меня в животное.

Вообще, Марьян мне симпатичен. Болтливый шутник, который ни к чему в своей жизни не относится серьёзно, а потому сознательно не способен причинить кому-то зло. Мне сложно представить, кто в здравом уме согласится на отношения с таким человеком, но в любом случае Марьян от недостатка женского внимания не страдает. После дня рождения Алины я видела его уже с двумя новыми девушками.

Мирон тянется за бутылкой, наливает порцию виски в стакан и по очереди чокается с друзьями.

– Рус, спасибо, что пригласил.

Парни осушают стаканы, а я отпиваю вино. В дневной спешке я не успела пообедать, а потому оно ударяет мне в голову с первого глотка. То, что нужно для окончательного расслабления.

– Малыш, пойдёшь с нами в сауну? – наклонившись, Мирон целует меня в висок. – Ты же взяла купальник?

Я смотрю на Ренату, увлечённо щелкающую наманикюренным пальцем по экрану айфона и не выказывающую ни единого намёка на желание общения, и тихо уточняю:

– Я вам не помешаю? Может, вы с ребятами хотите отдельно поговорить?

– Пойдём с нами, конечно. С чего ты должна оставаться скучать?

Я много раз была свидетелем, как друзья Мирона, не церемонясь, отрезают своих девушек от общей компании под причиной мужских разговоров, а потому сейчас испытываю желание его обнять. Я знаю, что за этим предложением скрывается не только желание сделать мне приятно, но и то, что Мирон действительно хочет видеть меня рядом.

– В сауне есть килты, если тебе будет нужно, – подаёт голос Руслан и смотрит на Ренату: – Ты пойдёшь?

Она отрывается от телефона, выражение её лица меняется: вместо глянцевого равнодушия в нём появляется мягкость и интерес. Её поведение напоминает поведение Алины в присутствии Мирона, и я невольно задаюсь вопросом, какие отношения связывают её с Русланом. Они встречаются? Встречались? Или же находятся в стадии флирта? Ведь по какой-то причине она сегодня находится здесь, в его доме, куда, по словам Мирона, не вхожи люди с улицы.

– В сауну я, наверное, пас, – Рената поправляет волосы, гладкие настолько, что в них отражаются солнечные лучи, и растягивает полные губы в улыбке. – Подожду всех наверху.

«Не хочет портить макияж и укладку», – не без иронии думаю я и тут же себя одёргиваю. Слишком много мыслей о малознакомой персоне и её возможной связи с Русланом.

В гостевой спальне, куда мы зашли переодеться и где, по всей видимости, проведём ночь, помимо большой двуспальной кровати и балкона с видом на террасу, есть вместительная гардеробная и полноразмерная ванная комната. Уже не в первый раз я замечаю, что проектировщики дорогого жилья очень пекутся о комфорте гостей владельца.

– Поможешь с бретельками? – я поднимаю волосы, красноречиво демонстрируя Мирону задачу, и начинаю хихикать, когда вместо этого он сжимает мою грудь и проходится большими пальцами по соскам.

– Эй, отстань, неугомонный.

– Я бы мог трахать тебя сутками, – хрипло произносит он, прикусывая мою шею. – Мне тебя в любой позе и в любом количестве мало.

Соблазн позволить ему продолжать велик, но я слишком хорошо помню о людях внизу.

– Некрасиво будет, если мы надолго отлучимся. У нас впереди ещё вся ночь.

С шумным вздохом Мирон отстраняется и, шлёпнув меня по ягодице, начинает завязывать бретельки лифа. Если бы не его работа, мы бы наверняка вообще не вылезали из постели.

Сауна оказывается просторной спа-зоной с бассейном, джакузи, хамамом и стеклянными душевыми кабинами. Мне пора перестать удивляться окружающей роскоши, но пока не получается. Руслану всего двадцать восемь, а он уже владеет недвижимостью, на которую большинству людей не заработать и за три жизни.

Все парни, кроме Марьяна, одеты в плавательные шорты – он единственный замотан в полотенце. В окружении четырёх полуголых парней мне неожиданно становится неловко, и я мешкаю, прежде чем начать раздеваться.

– Тати, ты офигенная красотка, – выкрикивает Марьян с шезлонга, едва я скидываю тунику. Подняв стакан с виски, широко улыбается Мирону. – Мир, бро, не ревнуй. Ты знаешь, что я всегда говорю от души.

– Я не ревную, Марик, это же правда, – насмешливо отзывается Мирон, обнимая меня за талию. – Моя девочка – бомба, так что можешь и дальше пускать слюни, алкаш.

Я чувствую смущение, а потому отвожу глаза от скалящегося Марьяна и мгновенно упираюсь в тяжёлый взгляд. Руслан меряет меня им с головы до ног, задерживаясь на коленях, животе, груди, и мне резко становится нечем дышать.

– Предлагаю пойти в сауну, – холодно произносит он, перекидывая через плечо полотенце. – Килт, я так понимаю, тебе не понадобится.

9

– Кость, а ты по своей проблеме к Симоньян обращался? – Мирон стирает испарину со лба и тянется за минералкой. – Он сейчас в главном управлении сидит, порешать сможет.

– У отца в прошлом с ним конфликт был, так что без вариантов. Надо другого человека искать.

Как и ожидалось, в сауне у парней зашёл разговор о делах, и в нём я не могу принимать участия. Чувствую, что мне лучше уйти и дать им спокойно поговорить, но слабовольно оттягиваю этот момент, чтобы не привлекать к себе взгляды. Вернее, взгляд одного человека. Руслана.

Спустя минут пять сауну покидает Марьян, сославшись на то, что ему нужно сделать срочный звонок; следом за ним выходит Костя, и мы остаемся сидеть втроём. Руслан встаёт, чтобы плеснуть на камни воды, в фокус попадают блестящая от влаги спина и чёрные шорты, обтягивающие крепкие ягодицы.

– Я пойду, – я касаюсь губами плеча Мирона и соскальзываю с полога. – Очень жарко.

– Мы посидим ещё немного. Малыш, закинь нам бутылку минералки.

Я бормочу «Угу» и, стараясь не действовать слишком торопливо, толкаю дверь. Ягодицы и поясница вспыхивают, словно их обдало горячим паром – я уверена, что это Руслан смотрит. Что означают его взгляды? В гостиной его ждёт Рената, Мирон его лучший друг, а я – девушка этого лучшего друга. Тогда почему он смотрит так? Как именно, я не могу объяснить даже себе самой, знаю только, что это выбивает меня из зоны комфорта и путает мысли. Или же во мне снова говорит впечатлительность, и он смотрит на меня как на любую другую девушку в своем окружении?

– Держи, – я протягиваю Мирону бутылку и, избегая наткнуться глазами на тёмное пятно шорт по соседству, быстро покидаю сауну. Чтобы охладить голову, ныряю в бассейн и плаваю около десяти минут. Иду к шезлонгу, чтобы обтереться и надеть тунику, и тогда замечаю, что мы с Костей остались одни.

– А где Марьян?

Костя отрывается от телефона и пожимает плечами.

– Ему кто-то позвонил, и он сорвался.

– За рулём? – моя рука застывает с полотенцем в волосах. – Он же пил.

– Я ему об этом сказал, но разве он кого-нибудь слушает.

Я чувствую растущие гнев и волнение. Забавно слушать истории о том, как Марьян просыпается пьяным в аэропорту Катара, не помня, как туда попал, но совсем другое – знать, что он гоняет по Москве после четырех порций виски и может ненароком лишить себя и других людей жизни.

– Мирон, – я резко распахиваю дверь сауны и, не обращая внимания на впившийся в меня тёмный взгляд, выпаливаю: – Марьян сел за руль пьяным и уехал. Он много выпил. Ты можешь что-то сделать?

Мирон хмурится.

– Марик, что, уехал?

– Он ездит бухим постоянно, – раздаётся ровный голос Руслана. – Ему не привыкать.

– Но так нельзя, – от возмущения и тревоги я говорю громче, чем обычно. – Он может попасть в аварию.

– Рус, у тебя номер Колтунова есть? – Мирон спрыгивает с полога. – Сам позвони или могу я. Пусть его тормознут и в такси посадят. Так его отец пару раз делал.

Ничего не ответив, Руслан выходит из сауны вслед за нами, сгребает со стола телефон и отходит с ним в сторону. Я совершенно не испытываю чувства вины за то, что вытащила парней из сауны и подняла шум: вождение пьяным – преступление, и его нельзя просто так оставлять.

– Извини, что прервала вашу беседу, – смотрю на Мирона. – Но по-другому я не могла.

Он обнимает меня и ласково целует в лоб.

– Ты всё правильно сделала. Марик дебил, когда выпьет. Рус сейчас с гайцами решит.

Через полчаса, приняв душ и переодевшись, мы перемещаемся в гостиную. На диване, подобрав ноги, сидит Рената, по-прежнему углублённая в свой телефон, перед ней на журнальном столе стоит алкоголь и ваза с фруктами.

Мирон откупоривает виски, разливает его по бокалам, мне протягивает фужер с вином.

– А где Рус?

– Он вышел Константина провожать, – не без доли жеманства отвечает Рената. – Сказал, чтобы мы с Тати выбрали фильм.

Я вопросительно смотрю на Мирона поверх кромки стекла.

– Костя разве не останется?

– Очевидно, что нет. Он же не пил.

Хотя, что меня, собственно, смущает? Я здесь с Мироном, а Костю я практически не знаю. Забрав со стола пульт от телевизора, я тычу кнопку включения и окликаю Ренату.

– Ты какой фильм хочешь посмотреть?

– Мне всё равно, – не отрываясь от смартфона, она равнодушно пожимает плечами.

Очевидно, главное её развлечение на вечер – это Руслан, в противном случае для чего она два часа проторчала здесь в одиночестве, если ей даже всё равно, какой фильм смотреть.

Размеры дивана позволяют вместить с десяток гостей, поэтому мы с Мироном без стеснения размещаемся на свободной половине.

– За мою блюстительницу порядка, – шутливо произносит Мирон. С тихим звоном наши бокалы соприкасаются, терпкий винный вкус щекочет нёбо. Когда я училась в школе, у отца были серьёзные проблемы с алкоголем, и я всегда боялась, что в будущем меня постигнет участь мамы. С Мироном я стала относиться к выпивке проще, наверное, потому что он пьёт крайне редко, и алкоголь его практически не меняет.

– Выбрали фильм? – голос Руслана, раздавшийся из-за спины, заставляет меня обернуться. Он переоделся в свободные спортивные трико и футболку, в руках зажат телефон.

– Можно посмотреть последний с Деппом, – неожиданно для самой себя предлагаю я. Как и всегда, вино придаёт мне инициативной смелости. – Говорят, он неплохой.

– Марик в такси, – глядя куда-то между мной и Мироном, произносит Руслан. – Скоро будет дома.

Отставив стакан, он включает фильм, о котором я говорила, и возвращается на диван. Пока идут начальные титры, я развлекаю себя тем, что пью вино и параллельно тренирую свои детективные способности: по расстоянию между ним и Ренатой пытаюсь определить, какие отношения их связывают. Она заметно оживилась при его появлении, убрала телефон и слегка к нему развернулась. Хотя какие тут вообще могут быть сомнения? На часах десять вечера, из гостей остались только мы вчетвером, а Рената очень красивая. Конечно, этой ночью у них будет секс.

Я откидываюсь Мирону на плечо и сосредотачиваю внимание на экране. На первых кадрах появляется угловатый мужчина в идиотской шляпе, и я невольно прыскаю, чем заслуживаю быстрый взгляд Ренаты.

– Выглядит забавно, – тихо поясняю Мирону, хотя уже знаю, что веселье – заслуга третьего фужера мерло.

Издав короткий смешок, он трётся подбородком о макушку и запускает руку мне под футболку. Кожа мгновенно покрывается мурашками, хотя он просто поглаживает мой живот.

– Рус, может приглушишь свет? – растягивая букву «у» в его имени, просит Рената, очевидно, решившая создать атмосферу романтики для себя и заодно для нас. С небольшой заминкой Руслан встаёт и щелкает выключателем, оставляя горящим лишь один светильник в дальнем углу гостиной.

– Нравится кино? – шепотом спрашиваю Мирона примерно на середине фильма.

Вместо ответа он обхватывает мой подбородок, оттягивая голову назад, до тех пор пока наши губы не встречаются. Его пальцы вновь пробегаются по моему животу, язык проскальзывает мне в рот, посылая знакомую дрожь по телу. На несколько мгновений я отключаюсь от реальности, в которой недалеко от нас находятся Руслан и Рената, и только вырвавшийся из лёгких стон становится сигналом к тому, чтобы отстраниться.

Открыв глаза, я машинально смотрю на наших соседей. Рената, наклонившись к Руслану, что-то говорит, я не различаю слов, улавливая лишь лёгкую вибрацию речи. Но вся её поза, то, как она изогнула спину, и даже то, как падают её волосы, говорит об интимности момента между ними. Я невольно затаиваю дыхание, а потом вдруг вижу, что Руслан резко мотает головой.

Судорожно сглотнув, я отвожу взгляд и впиваюсь глазами в экран. Что между ними происходит, меня не касается. Почти сразу же глухо пружинит диван, Рената встаёт, Руслан тоже.

– Всем пока, – произносит она механическим голосом и, не дожидаясь наших нестройных «Пока», скрывается в дверях.

– Она обиделась? – растерянно смотрю, как Руслан покидает комнату вслед за ней.

– Без понятия. Но думаю, Рус её отшил.

10

Наклонившись, я поднимаю с пола пустой фужер и иду к столу, чтобы налить вина. Адреналиновое волнение расползается по коже, и мне хочется поскорее его успокоить. Сквозь упругое бульканье слышится шум приглушённого разговора в прихожей, за которым следует хлопок входной двери. Я быстро подношу фужер к губам, делаю жадный глоток и ловлю на себе наблюдающий взгляд Мирона.

– Тебе налить?

– Нет, малыш, мне хватит. Лучше иди сюда.

Едва я забираюсь к нему под бок, в гостиной появляется Руслан. Никак не прокомментировав уход Ренаты, он занимает своё место, отпивает виски и снова смотрит в экран. Наш киносеанс продолжается как ни в чём не бывало.

– Джек-воробей уже не тот, – заговорщицки шепчет Мирон, убирая волосы с моей шеи. Его губы прижимаются к оголившемуся участку кожи, рука, покоящаяся на поясе моих шаровар, вновь скользит к животу, поднимаясь выше.

Я жмурюсь и с силой сжимаю его предплечье, потому что он касается моей груди.

– Мирон, мы здесь не одни.

– Здесь темно, – шепчет он, потягивая пальцами мой сосок.

Жар возбуждения окутывает меня моментально, подстёгиваемый выпитым алкоголем, и мне приходится прикладывать усилия, чтобы не дышать слишком громко. Вторая ладонь Мирона опускается на шов моих брюк, несильно ударяет по нему, заставляя меня выгнуться, и ныряет под резинку.

– Не надо, – сипло выдыхаю я одновременно с тем, как светящийся прямоугольник экрана начинает расплываться перед глазами, а растущее вожделение вышибает из меня всякие и осторожность, и стыдливость.

В этот момент я хочу верить, что полумрак комнаты надежно нас укрывает, чтобы продолжать испытывать то, что со мной происходит. Как тянет и набухает грудь, оттого что Мирон ласкает соски, и как накаляется низ живота, когда он круговыми движениями массирует клитор.

Его ладонь лишь на секунду покидает мою грудь, чтобы забрать у меня фужер и отставить его на подлокотник, после чего вновь её сжимает. Твёрдость члена впечатывается в моё бедро, и только присутствие третьего лица удерживает меня от того, чтобы не запустить руку под резинку его шорт.

– Надо перестать, – неуверенно повторяю я, но рот Мирона глушит мои слова. Мы целуемся, и я знаю, что он возбуждён не меньше меня, потому что его дыхание походит на глухие стоны.

– Хер с этим фильмом, – бормочет он и резким движением ставит меня на ноги. И пока я задыхаюсь от неожиданности и прерванных ласк, произносит уже громче: – Рус, мы пойдём.

Я не вижу реакции Руслана, потому что дезориентирована возбуждением и потому что намеренно избегаю на него смотреть. В голове мелькает мысль, что в комнате не настолько темно, и мы сидели слишком близко, чтобы он не заметил происходящего, но сейчас я предпочитаю думать, что это не так.

Мирон с грохотом захлопывает дверь в спальню и, толкнув меня к стене, впивается в рот поцелуем. Теперь, когда мы одни, я не вижу причин сдерживать собственное возбуждение. Оно рвётся из меня жадными стонами и лихорадочным движением рук. Я запускаю ладонь под пояс его шорт и сдавливаю член. Он каменеет у меня в руке, выступившая смазка увлажняет пальцы.

– Подрочи мне, Тати, – хрипло просит Мирон, стаскивая с меня шаровары.

Я провожу кулаком по его длине и охаю, потому что пальцы Мирона резко и без прелюдий проталкиваются во влагалище. Больше нет расслабляющих ласк, он быстро и глубоко погружает их в меня, задавая ритм моей руке. Чтобы удержаться на ногах, я обвиваю его плечи, губами прижимаюсь к виску.

– Хочу тебя… Трахни…

Мирон резко отрывает меня от стены, обхватив за талию, толкает на постель. Быстро оглядывается вокруг, обходит кровать и щёлкает кнопкой настольного ночника: он любит заниматься сексом при свете. Коротким движением избавляется от шорт, обнажая покачивающийся член, и сжимает его у основания.

– Сними эту тряпку, малыш.

Я машинально облизываю губы и удовлетворяю его просьбу: сдираю себя футболку и отбрасываю её в сторону. Взгляд Мирона растекается по моей груди, пока он неторопливо начинает удовлетворять себя рукой.

– Да… Идеальная. Теперь покажи мне свою задницу.

В животе завязывается новый тугой спазм – так действуют на меня его разговоры. В постели Мирон никогда не бывает молчаливым и запросто мог бы довести меня до оргазма даже не касаясь.

Я приподнимаюсь на локтях и, перевернувшись, встаю на четвереньки. Прелюдия на диване и выпитый алкоголь окончательно уничтожили смущение, поэтому я широко раздвигаю ноги и намеренно прогибаю спину, обеспечивая правильный вид.

Одновременно со звуком всасываемого воздуха половых губ касаются пальцы Мирона. Гладят меня сверху, неглубоко проникают внутрь, заставляя ёрзать и постанывать в ожидании, и через несколько секунд сменяются глубоким вторжением члена.

Я всхлипываю от долгожданной наполненности и сжимаю в кулаках покрывало. Ладони Мирона гладят мои ягодицы, поясницу, его движения неторопливые и глубокие. Я люблю этот размеренный ритм, позволяющий остро чувствовать каждый миллиметр нашего слияния – оргазм в этом случае бывает особенно сильным. Я чувствую его скорое приближение по тому, как в животе концентрируется напряжение, как тяжелеет грудь и как начинают подрагивать ноги.

Мирон выходит из меня, несколько раз проводит головкой у входа, размазывает влагу по клитору. Он всегда знает, когда я на грани, и заставляет меня просить.

– Пожалуйста, трахни… – я поворачиваю голову, чтобы на него посмотреть, и чувствую, как тело каменеет, а сердце начинает грохотать, разгоняя кровь до шума в висках. Потому что в спальне мы не одни. Возле стены рядом с дверью застыла тёмная фигура. Руслан.

– Мирон… – выходит из меня хриплым шёпотом.

Моя фраза обрывается, потому что в этот момент его член вновь заполняет меня до громкого всхлипа.

– Тсс, малыш, – слышу его хриплый голос. – Расслабься. Пусть Рус посмотрит.

11

Я не могу вымолвить ни слова. Тело и язык словно онемели, сердце бешено барабанит, уничтожая способность мыслить. Руслан здесь, в комнате. Видит нас голыми. Слышит, как я умоляю Мирона меня трахнуть. Смотрит, как мы занимаемся сексом. Мирон его не выгоняет. Все эти факты никак не могут уложиться в голове.

Моим первым импульсом становится прикрыться, спрятаться от чужих глаз и этого молчаливого созерцания. Я пытаюсь отстраниться, но в ту же секунду Мирон обхватывает мою талию, заставляя подняться. Спина впечатывается в разгоряченную грудь, к уху прижимаются его губы. Я вскрикиваю, потому что одновременно с этим его член с силой входит в меня.

– Доверяй мне, малыш. Ты со мной. Ничего плохого не случится.

Я слышу глухую поступь шагов, вижу, как по стене скользит тёмная тень. Ладонь Мирона ложится мне на грудь и сжимает, пальцы чертят узоры на моём животе, спускаясь ниже. Лицо обдает жаром, когда они находят клитор, несколько раз обводят его и надавливают. Сразу три источника наслаждения вышибают из головы последствия первого шока, я протяжно всхлипываю и жмурюсь.

– Открой глаза и смотри перед собой.

В постели я привыкла подчиняться Мирону, поэтому машинально делаю это и сейчас. Шум крови, прилившей к голове, заглушает даже бешеные удары сердца, когда я встречаюсь взглядом с Русланом. Он стоит всего в паре метров от нас, из-за тусклого освещения я не вижу половины его лица, но внимание отчётливо чувствую кожей. Он разглядывает мою грудь, которую мнут ладони его друга; то видит, как пальцы Мирона раскрывают мои половые губы, как кривится моё лицо.

– Течёшь, Тати, – хрипло шепчет Мирон, ускоряя движения члена до звонких хлопков. – Нравится, когда он на нас смотрит?

Внутри меня зреет протест, который никак не желает облечься в слова, поэтому я просто мотаю головой. В животе с каждой секундой взбухает напряжение, и сейчас я отчаянно хочу ему противостоять, чтобы убедить себя, что Мирон не прав и такое мне не может нравиться. В постели мы попробовали практически всё, но только сейчас мне кажется, что впервые шагнули за грань. Я зла на своё тело за то, что оно за то, что оно пытается доказать мне обратное, уверенно приветствуя подступающий оргазм.

От короткого несильного шлепка по клитору меня бьёт током, стены внутри с треском рушатся, и я, вопреки установкам мозга, взрываюсь. Застывшая фигура Руслана темнеет и исчезает: я закрываю глаза, отдаваясь сжигающим ощущениям, подстегиваемым непрекращающимися толчками и прерывистым шёпотом Мирона:

– Да… вот так. Давай еще, Тати… Сильнее сжимай, малыш.

В мозгу стихающим эхом звучит: «Он видел. Руслан видел всё».

Секунды спустя тело обмякает до состояния безвольной тряпичной куклы, несмотря на то что финальные конвульсии всё ещё заставляют его вздрагивать. Мирон мягко опускает меня постель, разгоряченная щека соприкасается с прохладой покрывала. Его ладони снова гладят мою поясницу, член продолжает двигаться медленно и осторожно, давая возможность прийти в себя. Мысли, размазанные оргазмом, вновь начинают оживать, напоминая о том, что в спальне мы по-прежнему находимся втроём, а Руслан стал свидетелем самого интимного момента моей жизни. Сил паниковать или смущаться до сих пор не нахожу – для этого я слишком разбита.

Не знаю, сколько времени я смогла бы провести, прячась от реальности за закрытыми веками, если бы не почувствовала шорох приближающихся шагов и чужой запах, наполняющий кровь натянутым дребезжанием. Подняв голову, я натыкаюсь взглядом на серую ткань спортивных трико, под которыми отчётливо выделяется эрекция. Сердце возобновляет оглушающий грохот, разнося по телу звенящее предчувствие. Я не могу оформить его в чёткую мысль, просто знаю, что сейчас произойдёт то, что разобьёт мой мир на «до» и «после».

В поле зрения попадают крупные ладони с выступающими венами, ухоженные пластины ногтей. Я вновь глухо стону, потому что Мирон меняет ритм движений: выходит из меня на всю длину, задевая головкой половые губы и до упора вторгается внутрь, закручивая горячую спираль в животе. Слышится шорох упавшей ткани, глазам открывается полоска кожи, пересечённая тёмной дорожкой волос. Нервозность и ожидание собираются на теле испариной, и, проглотив очередное всхлипывание, я заставляю себя посмотреть наверх. Взгляд минует твёрдый пресс, вздымающуюся грудь, напряжённую шею, добирается до лица. Губы Руслана приоткрыты, глаза ярко мерцают и сосредоточены на мне. В них нет ни извинения, ни сомнений, ни сожаления, есть животный голод и желание меня подавить. Не сводя с меня глаз и не позволяя этого мне, он тянет вниз резинку штанов. Его член, напряжённо покачиваясь, опускается перед моим лицом, заставляя затаить дыхание. Головка, крупная и тёмная, поблескивает смазкой, сам орган широкий и длинный, возможно, лишь немного уступает размеру Мирона. Руслан обхватывает его рукой, проводит до середины и обратно. Мысли путаются и дрожат, как дрожит и тело оттого, что всё это происходит одновременно с тем, как другой член расширяет меня изнутри.

– Пососи Русу, малыш, – слышится хриплый голос Мирона. – Хочу на это посмотреть.

Гул в ушах становится громче, слова, мысли, протесты натыкаются друг на друга, тогда как в животе вопреки всему растёт возбуждение. Красный провод или синий? Правильно или нет?

Я ощущаю ладонь Руслана на своих волосах, прикосновение походит на ласку, которая постепенно становится требованием. Пульс раздувает вены так сильно, что рождает головокружение. Я замираю на долю секунды, перед тем как шагнуть в бездну: подаюсь головой вперёд и обхватываю губами тугую головку. Ладони Мирона сжимаются на моих бёдрах, он толкается в меня резко и сильно, сдавленно матерится и звонко ударяет по ягодице. Воздух покидает мои лёгкие, и одновременно с этим я чувствую солоноватый вкус смазки на языке. Руслан пахнет по-другому, его кожа ощущается по-другому, сдавленный звук, который он издаёт, совсем не похож на голос Мирона. И новое чувство, покалыванием разбегающееся по коже, мне незнакомо. Это новый уровень запретного возбуждения: когда всё, во что я верила в своей жизни, стирается сильнейшим откликом тела. Глаза закрываются, и я скольжу губами по напряжённой длине. Член Руслана задевает мои зубы, трётся об язык, ударяется в нёбо и выходит из меня с влажным звуком. Я впервые делаю минет другому мужчине. Не Мирону.

Хочу обхватить его рукой, но Руслан не позволяет, давая понять, что я должна всё делать ртом. По тому, как член подрагивает и напрягается с каждым новым движением, я знаю, что ему нравится, и это посылает новую дозу возбуждения мне в мозг. Может быть что-то более порочным или неправильным, чем это? Когда в моём теле находятся два мужчины одновременно.

– Шлюха моя, – глухо произносит Мирон, резко выходя из меня. На смену члену приходит проникновение пальцев, он несколько раз скручивает их внутри, заставляя охнуть и выгнуться, вытащив, размазывает влагу между ягодиц. Показывает мне, насколько сильно моё возбуждение.

– Я знал, что тебе понравится, – долетает до меня одновременно с тем, как его член вновь погружается в меня и начинает двигаться, увеличивая темп.

Я больше не могу управлять своим телом, не могу думать. Задыхаясь от эмоций и остроты ощущений, закрываю глаза и сдавленно мычу. Горячие пальцы Руслана сжимаются на моем подбородке и тянут голову вверх. Я слишком потеряна и дезориентирована, чтобы продолжать делать ему минет, поэтому он начинает двигаться сам. Трахает мой рот так же, как в это время делает Мирон. Я перестаю понимать, что происходит, мир дрожит и рассыпается у меня на глазах. Давление внутри достигает максимума, и сквозь вспышки огней перед глазами до меня долетает глухая брань. Движения Мирона замедляются, становятся сбивчивыми и совсем стихают. По внутренней поверхности бедра стекает его сперма, выталкиваемая моим собственным оргазмом.

Невидящим взглядом я смотрю на Руслана: его скулы напряжены, в глазах зияет чёрная пропасть. В этот момент я знаю, что он близко.

– Рус, – предупредительно звучит сзади.

Руслан сжимает челюсть, резко выходит из меня и, сдавив член рукой, быстро водит по нему. Сперма сочится у него между пальцев, стекает по запястью, капая на пол. Часть её я ощущаю у себя во рту. Пока мой мозг судорожно мечется в поисках решения, ладонь Руслана ложится на мою шею, словно хочет погладить. В ушах беззвучным приказом звучит: «Глотай», после чего его пальцы коротко и сильно сдавливают горло. От неожиданности губы распахиваются, и я машинально сглатываю, ощущая терпкий вкус в гортани. Откуда-то я знаю, что этого эпизода Мирон не увидел. Руки перестают меня держать, и я обессиленно падаю на кровать, на несколько секунд выпадая из реальности.

Прикосновение губ Мирона к моей пояснице, низкая вибрация мужского разговора, смысл которого никак не хочет проникнуть в моё потрясённое сознание. Кажется, Мирон говорит Руслану выйти. Шум удаляющихся шагов, хлопок двери. Теперь я снова могу открыть глаза: в комнате мы снова одни.

12

По первым ощущениям это утро ничем не отличается от других: я просыпаюсь полностью голая в объятиях Мирона. Его ладонь покоится у меня на груди, в бедро впечатана жёсткость эрекции. Судя по размеренному дыханию, он всё ещё спит. Воспоминания о минувшей ночи микродозами прокрадываются в сознание, складываясь в цветную кричащую картину, от которой сердце начинает сильнее стучать. Я и Мирон занимаемся сексом. Я вижу Руслана. Мирон разрешает ему на нас смотреть. Говорит, что хочет увидеть, как я делаю его другу минет. Я занималась сексом одновременно с двумя мужчинами. Не возмутилась, не попросила прекратить и испытала оргазм. Мы всё ещё находимся в доме Руслана.

Не в силах ни моргнуть, ни пошевелиться, я разглядываю стену, которая сейчас выглядит чересчур ровной, чересчур тщательно прокрашенной, тогда как сама я ещё никогда не была так далека от идеала. Разве всё сможет быть так, как раньше, после произошедшего? Что случилось с Мироном? Почему ему в спальне понадобился третий человек? Что это означает для нас? Как я смогу видеть после этого Руслана?

Я закусываю губу, чувствуя, как меня накрывает паника. До этого дня я была очень счастлива, а теперь всё, очевидно, изменится и покатится к чёрту. Мне чудовищно страшно от мысли, что Мирон меня разлюбил.

– Привет, малыш, – его губы касаются моей лопатки, он несильно толкается в меня напряжённым членом, как делает это всегда. Обычно после этого следует продолжение: Мирон переворачивает меня на живот или сажает сверху, и мы занимаемся сексом. Но ведь это утро другое.

Я перехватываю его руку, спускающуюся по животу, и поворачиваюсь. Ищу в его лице признаки изменений, которые я, ослеплённая своей любовью, упускала, но не нахожу. Мирон по-прежнему самый красивый мужчина на земле, и его глаза смотрят на меня так же, как смотрели всё это время: с теплотой и с желанием. Это обескураживает.

– Как ты, малыш? – его взгляд становится серьёзным, медленно скользит по лицу, словно ощупывает мысли.

Я не могу сходу оформить в слова всё, что чувствую в этот момент, поэтому отвожу глаза:

– Я хочу уехать отсюда. Прямо сейчас.

Мирон отводит упавшие мне на лоб волосы и, обхватив мой подбородок, заставляет на себя посмотреть.

– Может, сначала поговорим?

Я мотаю головой, потому что любая мысль о разговоре меркнет в сравнении с желанием покинуть дом Руслана. Я не представляю, как смогу встретиться с ним глазами после случившегося, не то что пить чай на его кухне.

– Нет. Я хочу уехать.

С секундной заминкой Мирон кивает и, быстро коснувшись губами моего лба, встаёт с кровати. Я смотрю, как напрягаются мышцы под загорелой кожей, когда он наклоняется, чтобы подобрать с пола одежду, смотрю на мускулистые ягодицы и твёрдые икры, когда он идёт в душ, и в груди растекается тоскливый холод. Для меня Мирон самый близкий человек на свете, тот, кому я привыкла верить во всём и в чьих чувствах никогда не сомневалась. Я люблю каждый сантиметр его кожи, его запах, звучание голоса, и сейчас от мысли, что всё это время он мне не принадлежал или же по какой-то причине перестал принадлежать, становится одиноко. Страшно в один прекрасный день осознать, что тебя окружает ложь.

В течение минуты или двух я слушаю, как за дверью душевой льётся вода, и пытаюсь понять, что мне делать дальше. Так ни к чему и не придя, заставляю себя встать и начать одеваться. Разбросанная по полу одежда оживляет сцены минувшей ночи. Мирон прижимает меня к стене. Толкает на кровать. «Пусть он посмотрит». Я жмурюсь, словно это поможет избавиться от непрошеных картин, и одновременно с этим ощущаю вспышку жара в животе. Моё тело продолжает жить вдалеке от отрезвевшего сознания. Наспех заправляю кровать, не прекращая прислушиваться к каждому звуку в доме. Больше всего меня страшит услышать скрип открывающейся двери по соседству, я то и дело оглядываюсь.

– Ты пойдёшь в душ, малыш? – Мирон появляется в спальне с влажными волосами, в повязанном на бёдрах полотенце.

И я вновь не нахожу в его облике ни малейшего признака, что между нами что-то изменилось. Но тогда… почему? Почему он так запросто позволил другому мужчине ко мне прикасаться? За год наших отношений Мирон не проявил себя необузданным ревнивцем, но и равнодушным его назвать никак нельзя. Как-то раз в клубе он едва не затеял драку, когда один из его знакомых стал откровенно меня клеить, а когда одногруппник неделю названивал мне под разными предлогами, Мирон отвёл его в сторону после занятий, после чего звонки прекратились.

– Я только умоюсь, – бормочу я и, обойдя его, закрываюсь в ванной.

Холодная вода немного приводит меня в чувство, жужжание мыслей стихает. Главное, поскорее уехать отсюда, а об остальном я подумаю позже.

Когда я выхожу в спальню, Мирон сидит на кровати, глядя в телефон, рядом с ним стоят две собранные сумки. Я вдруг понимаю, что боялась того, что в комнате его не окажется, что он захочет выйти, чтобы обсудить вчерашнее с Русланом, а потому бесшумно выдыхаю. Может быть, он всё ещё на моей стороне.

– Поехали? – Мирон подхватывает сумки и, толкнув дверь ногой, пропускает меня вперёд. Ведёт себя вежливо, как и обычно. Я снова теряюсь.

В доме по-прежнему царит тишина, которую я отчаянно не хочу нарушать, поэтому к лестнице иду на цыпочках. Замираю, ощущая острый укол в левой половине груди, когда слышу грохот открывающихся шкафов на кухне. Руслан всё-таки встал.

Ладонь Мирона ложится мне на плечо и уверенно сжимает.

– Малыш, иди в машину. Я сам попрощаюсь.

Я киваю и, поборов желание перепрыгивать через ступени, быстро спускаюсь вниз. Перед тем как входная дверь захлопывается, слышу, как Мирон приветствует Руслана, и, не оглядываясь, семеню к машине. Закрывшись в салоне, вжимаюсь в нагретое солнцем сиденье и впиваюсь глазами в скол на лобовом стекле. Может быть, в эту минуту они обсуждают наш совместный секс. Однако всего парой мгновений спустя водительская дверь распахивается, и Мирон опускается на соседнее кресло. Молча заводит двигатель и разворачивает автомобиль к воротам. Только когда с протяжным скрежетом они за нами закрываются, я снова могу дышать.

Повисшее молчание сохраняется до тех пор, пока мы не выезжаем из поселка. Перед выездом на трассу Мирон неожиданно сбрасывает скорость, съезжает на обочину и резким движением переводит рычаг на паркинг. Внутри что-то нервно сжимается, я заставляю себя развернуться и посмотреть на него.

– До города смысла ждать не имеет, малыш, – мягко произносит Мирон. – Давай сейчас поговорим.

Я разглядываю чёрную пуговицу на его футболке, вспоминая, как чуть больше суток назад гладила её. Почему всё должно измениться?

– Тати. Ты расстроена. Спроси обо всём, что тебя беспокоит.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. В конце концов, разве есть смысл молчать? Надо прояснить всё сразу.

– Ночью… – запнувшись, я облизываю пересохшие от волнения губы. – Зачем всё это было?

– Ты про Руса? Тебе не понравилось?

– Ты сказал, что я могу задавать вопросы. Я хочу услышать ответы. Я всегда думала, что у нас с тобой серьёзно. То, что мы живём вместе… и твои слова о том, что ты любишь меня. Я всегда думала, что нас с тобой только двое…

– А сейчас ты так не думаешь? – резко перебивает Мирон.

– А разве да? Ты впустил в нашу постель своего друга. Я знаю, что не сопротивлялась, но это всё…

– Прежде чем ты продолжишь говорить и задавать вопросы, я скажу одну вещь. Возможно, это упростит наш с тобой разговор. Ты и я – ничего не изменилось. Я словами впустую не разбрасываюсь. Я тебя люблю, и у нас с тобой, конечно, всё серьёзно.

Я моргаю глазами, не в силах продолжать говорить. Облегчение, надежда и стойкое непонимание – вот что я сейчас испытываю.

– Но тогда как…?

– Это просто секс, Тати. Тебе понравилось, мне понравилось. Мы с тобой много всего пробовали, и этот эксперимент, по сути, мало чем отличается от других. Я бываю груб с тобой в постели, но разве это как-то переносится в нашу реальность?

– Нет… Но это другое. Тебе мало меня одной? Поэтому нужен третий?

Мирон тихо усмехается и трёт подбородок.

– Малыш, ты правда думаешь, что мне интересна задница Руслана?

– Я не знаю.

– Я вижу, что для тебя вчерашнее было неожиданностью, но полагал, что степень доверия между нами позволяет не предупреждать о подобном. Я веду – ты подчиняешься, так было всегда, и нас обоих это устраивало. Если ты думаешь, то, что вчера мы разнообразили наш секс появлением ещё одного человека, означает трещину в отношениях – ты ошибаешься. Рус ведь не девушка, чтобы у тебя был повод для ревности.

– А ты бы хотел, чтобы появилась вторая девушка? – вылетает из меня.

Мирон так пристально оглядывает моё лицо, что я чувствую, как мир вокруг меня начинает дребезжать. Если он ответит «да», я понятия не имею, как это переживу. Я привыкла, что он только мой. Привыкла думать, что мы проживём вместе долгие годы, поженимся, и у нас будут дети. Но что, если Мирон так не думает?

Продолжить чтение